Григорий Шаргородский – Заповедная усадьба (страница 2)

— Говорят, что кур доят, — не очень к месту ответил я народной поговоркой.

— О, куры! — еще больше возбудился Колыван, почувствовав поддержку той, кого уже давно считал хозяйкой поместья.

— Так, — встрепенулся я, понимая, что разговор зашел совсем не туда. — Дорогие мои пейзане. Смею напомнить, что кроме молока и вкусных яичек, домашняя живность производит много ароматного навоза. Кто будет его убирать?

— Это не женское дело, — тут же отбоярилась насквозь городская Лена.

— Хочу вас разочаровать, сударыня, — продолжил я нравоучения. — Такие неприятные вещи являются не почетной обязанностью мужика, а вынужденной необходимостью. Вам что, молока или яиц не хватает?

— Но ведь парное… — не унималась Лена.

Я заметил идущего к воде Женьку. Сейчас мы привлечем сына к борьбе с наивными хотелками матери.

— Пламен, ты готов разгребать коровье гуано ради кружки парного молока?

— Фу, гадость, — сморщился Женька.

— Гуано? — уточнил я.

— Парное молоко, — заявил парень и, ухватив за руку одетую в детский купальник Алину, крикнул: — Побежали!

Шедшая за ними в спортивном костюмчике Марина, как и Лена, была барышней теплолюбивой и в холодную воду даже под присмотром Добрыни соваться не собиралась. Плюхнувшаяся с визгом в озеро следом за Женькой Алина как целительница простудиться просто не может. Ну а будущему огненному магу замерзнуть точно не грозит.

— Вот видите, — повернулся я к любителям живности, — мужская половина населения Добробора против коровы.

— Нас, девочек, все равно больше, — не унималась Лена.

— Да не вопрос. Мара, — обратился я ко хмуро наблюдавшей за одноклассниками одиннадцатилетней хозяйке духов, — как насчет парного молока?

— Фу, — сморщилась редко улыбающаяся девочка.

Впрочем, сейчас она уже далеко не та колючка, что раньше. Хотя с ней по-прежнему хватает проблем.

— Ну вот, большинство против, — радостно заявил я.

— А я⁈ — возмутился домовой.

— А ты молоко не пьешь, ни простое, ни парное, сам признался. Так что перебьешься. Хотя, если так уж нужно, то обещанную козу я тебе…

— Не нужно, — буркнул домовой и исчез.

— А что не так с козой? — женской чуйкой уловив интригу, спросила Лена.

— Это не моя тайна, — решил я утаить правду, потому что чувство юмора у моей женщины иногда бывает немного язвительным, а душевная организация у Колывана слишком тонкая.

Впрочем, души у этого ехидного тролля точно нет, будет докучать — сдам Лене с потрохами. Она ему козу-невесту ни в жисть не забудет.

Дети в воде расшалились и выходить не хотели. А что им? Создавать файерболы и огненные шторма Женька еще не мог, но когда злился или, наоборот, радовался, мог за пару минут нагреть несколько тонн воды. Пришлось выгонять ребятню на берег. Ничего, продолжат, когда придет нормальное время для пляжных развлечений. Сейчас они тупо обезьянничают, копируя случайно образовавшуюся, но понравившуюся мне традицию утреннего купания. И вообще с пляжным отдыхом у нас все просто шикарно — еще месяц назад завезли четыре машины песка, построили мостки с платформой для прыжков и соорудили специальные навесы, а под ними установили лежаки.

Дети быстро переоделись в двух кабинках и присоединились к остальным. А затем мы сделали небольшую разминку и побежали по тропинке из бетонных плиток, стилизованных под деревянные плахи. Добробор всего за пару месяцев сильно преобразился. Еще ведется строительство, но уже более аккуратно и общую картину не портит. Получилось эдакое сказочное поселение, и самым неказистым выглядел как раз основной дом.

От идеи социализировать детей совместным проживанием в комнатах хотя бы по двое пришлось пока отказаться. В дальнейшем, возможно, вернусь к этому, но Марина с Алиной уживались плохо. Может, потому что одна имела магический дар жизни, а вторая специализировалась на духах и, как я подозреваю, призраках умерших людей. Да и псевдоним она себе придумала специфический. В общем, голову я себе ломал с неделю, пока не пожаловался Никите, а уже он поговорил с Саней — своим другом детства и главой бригады плотников, собиравших наш сруб.

— А чего тут думать, Алексей Степаныч? — с немного раздолбайской улыбкой спросил Саня. Не знай я, какие у него золотые руки и ответственное отношение к работе, напрягся бы. — Давайте поставим каждому по домику. Панельные с обивкой под сруб. Да еще и с резными накладками. Это же дети!

Какое отношение накладки имеют к возрасту моих подопечных, я понял сильно позже, но в тот момент меня волновал другой вопрос:

— А зимой как все это обогревать?

— Как и собирались, — совершенно не смутился Саня. — Обычный котел вам все равно не поможет. Сделаем мини-котельную и разведем трубы под землей по домикам. Там утепление будь здоров. Теплопотери, конечно, будут, но не такие уж большие.

Пришлось согласиться. Мастера работали быстро — панельки это вам не добротный сруб, и если честно, я уже жалел, что затеял все эти хороводы с бревенчатым домом, но тут уж назад не отыграешь. В итоге от главного дома вправо тянулась эдакая мини-улица из пяти небольших домиков, словно явившихся из сказки про золотого петушка. Деревянные накладки с вырезанными и раскрашенными цветочками да всякими птичками делали домики словно игрушечными, но внутри все серьезно — просторная спальня-кабинет и разделенный санузел. На последнем настояла Лена. И пусть у нее только сын, но она сама та еще девочка.

Влетело мне все это в немалую копеечку. Правда, сосновцы стремились сделать все почти даром, но я настоял на нормальной оплате, потому и полез в кубышку старого хозяина, разбередив жабу Колывана. Жители Сосновки вообще разделились на три лагеря — наших друзей, ярых врагов и маленькую кучку неприсоединившихся. Среди друзей — Николай Николаевич и все, кто работает на постройке усадьбы, точнее уже маленького поселения. Никиту я не считаю, потому что он давно не друг, а член семьи. В общем, с ними отношения были хорошие, а после появления Алины, которая просто не могла пройти мимо хоть немного приболевшего человека, и вовсе поднялись на запредельный уровень. Опекавшая Алину Вера Ильинична нормально относилась к таким делам — болезни на начальных стадиях маленькую целительницу особо на напрягали, а вот с тяжелыми все намного серьезнее. Так что в Нижний поселок Алину, которая по непонятным мне причинам взяла себе псевдоним Жи́ва, педиатр пускала только под личным присмотром.

Честно говоря, заимствование имен из языческого пантеона меня немного напрягало, но спорить не стал, зная, что сделаю только хуже. Тем более даже Колыван не особо возмущался. Оно, конечно, странно, что городских детишек потянуло на славянскую мифологию, но я догадывался, откуда ноги растут. Точнее лапы — четыре и еще хвост. Наверняка Филипп Филиппыч намурчал. Надо будет ему втык сделать или на месяц отлучить от дорогой его сердцу и моему кошельку печени трески.

Пробежка по специально проложенной среди дубов тропинке нагружала мышцы и разгружала голову, поэтому я любил в такие моменты раскладывать все по полочкам. Уже давно пытаюсь понять, во что же я вляпался. Проблема не в том, что слишком мало информации, ее просто завались, но чтобы добраться до зерна, хотя бы отдаленно похожего на правду, приходилось серьезно нагружать голову. В итоге вырисовывалась такая картина — одиннадцать лет назад, в две тысячи втором, когда по всему миру гуляла ныне подзабытая теория о Конце света, действительно что-то случилось. Колыван говорил, что Ярило, то бишь звезда по имени Солнце, начал излучать особую энергию. Точнее, он говорил о Дивии-луне. Но есть подозрение, что тут имеет место эффект отражения и, возможно, какого-то преломления. Моим ребятам хорошо на солнышке, а Колывану и прочей нечисти дарит силы луна. В общем, в две тысячи втором году солнце начало вырабатывать что-то вдобавок к привычному набору. И эта энергия как-то повлияла на моих учеников, которые в то время находились еще в утробах своих матерей. Разница в днях рождения у ребят всего-то пара месяцев. Да и в других случаях, о которых узнавала Зинаида Захаровна, возраст проявивших себя юных магов был тот же.

Иметь более или менее стройную теорию по поводу происходящего, без сомнения, хорошо, но ума не приложу, что с этим делать. А пытаюсь приложить и так, и сяк. Увы, чем дальше, тем больше мне кажется, что это вообще, так сказать, не моего ума дело. Нет, я, конечно, продолжу попытки, но уже осознаю, что ребятам придется справляться самим. И они потихоньку справляются. Порой даже кажется, что лучшая помощь с моей стороны — это невмешательство. Нечто подобное я видел, когда ушла на пенсию наша учительница литературы. Ее любимым детищем был школьный театр. Некоторое время Антонина Павловна тащила все это дело, даже будучи на пенсии, но затем Зиза насильно пристегнула к процессу меня. Театр как искусство я не особо понимал, так что воспринял новость без энтузиазма.

Впрочем, все оказалось куда проще, чем я боялся. Театральный коллектив подобрался настолько сплоченный, что лезть в его дела совершенно не пришлось, я лишь приглядывал со стороны, сначала со скукой, а затем со все большим интересом. Инна — девочка, которая хотела стать и впоследствии таки стала актрисой в областном театре, не нуждалась в руководстве, да и остальные юные актеры обсуждали постановку, на секундочку, «Короля лира» с энтузиазмом и вполне грамотно. Вспомнил я об этой компании еще месяц назад, когда наблюдал, как троица моих подопечных обсуждает нюансы своих возможностей. С появлением Алины-Живы дело стронулось с мертвой точки. Она дополнила, как оказалось, работающую методику, которую Филипп Филиппыч с муками выудил из родовой кошачьей памяти. Целительница на голой интуиции направила развитие внутренней энергетики одноклассников в нужную сторону. Ну, это я надеюсь, что в нужную. Но главным было то, что их общение позволило сделать важное открытие — специализация магов не является окончательной. Это всего лишь предрасположенность.