Григорий Шаргородский – Оценщик. Защитник феи (страница 27)

Если уж сам хозяин машины позволил себе свободный разговор, то и мне не стоит извращаться:

– Ну, это всяко лучше, чем поселиться в Палатах Тишины. Кстати, я там был. Ну, не в самих Палатах, а поблизости, но видел местный персонал.

Блин, лучше бы промолчал. Косарь вдруг встрепенулся, затем резко нажал на тормоз и, едва не устроив аварию, свернул к тротуару. Когда кабриолет полностью остановился, Саня повернул ко мне побледневшую рожу:

– И как там?

Ну и что тут скажешь? Кто меня вообще за язык тянул? Похоже, поочередное употребление алкоголя и отрезвлянта пагубно сказалось еще и на логическом мышлении. Почему-то говорить правду этому бандосу совершенно не хотелось, но и врать как-то неправильно. К тому же с его развитой чуйкой он вполне может поймать меня на лжи, что плохо для дела.

– Поверь, тебе там точно не понравится, – ответил я, предварительно представив, как человек с таким кровавым багажом чувствовал бы себя в окружении тех, кто легко может прочитать его самые потаенные мысли.

В итоге не соврал ни на йоту и даже порадовался тому эффекту, который мои слова произвели на собеседника. Из бледного его лицо стало каким-то совсем уж зеленым. Затем он усилием воли взбодрился и, приняв вполне обычный вид, сказал мне абсолютно серьезным тоном:

– Ты прав, Назар. Такой расклад получше будет. Спасибо, что отмазал от этих Палат. За мной должок. И за косяк с тем налетом тоже.

Ну, не скажу, что меня так уж сильно радуют обязательства со стороны такого индивидуума, но и лишними они не будут.

– Разберемся, Саня. Сейчас мы одно дело делаем.

Такой расклад явно удовлетворил Косаря, и он вновь стронул свой кабриолет с места, теперь уже не стирая колеса, и набрал вполне комфортную скорость, так что можно было поговорить о деле.

– Чего нам ждать от твоего Жоры?

– Он не мой и не вздумай назвать его Жорой. Сейчас он Георгий Георгиевич. В общем, на «вы» и шепотом, – предельно серьезным тоном заявил Косарь.

– Ну, к незнакомым людям я на «ты» и так не обращаюсь, а вот шепот обещать не могу.

– Это я схохмил, но хамства Тагильский теперь не терпит. Даже отучил пацанов по фене ботать. В общем, мутный стал до упора. Это меня и напрягло.

– Может, просто за ум взялся и решил лоску набрать, как многие из ваших?

– Не такие, как Жора. Я его помню еще когда он был бригадным из Могильника. Отморозок и пофигист, да еще торчал на всякой дряни, а тут вдруг – оп-па! – и весь из себя фраер лощеный. Свел татухи, завел лакеев с поварами. Говорит, что нашел дворян в предках. Все как-то слишком резко и тухло. Вот я и вспомнил о тех картинах.

– Так, ладно, с этим понятно, что ничего не ясно. Лучше расскажи, о чем вы с ним договорились?

– Я тут поспрашивал людей и узнал, что полгода назад какой-то барыга хотел выкупить у Жоры старинный кинжал с каменьями, который чуть ли не тому самому Соломону принадлежал. Наверняка прогон, но для нашего дела это без разницы. Цацка наверняка редкая, и Жора ее продавать не захотел. Вот я и решил забросить тему, типа меня еще один любитель кинжалов нанял как посредника. Жора не особо заинтересовался, но когда я сказал, что приведу оценщика, он что-то возбудился и сразу согласился. Так что ты там поосторожнее. Мало ли у него на вашего брата фетиш какой.

– Какие ты слова интересные знаешь, – решил я подколоть своего старого, но не совсем хорошего знакомого. – Может, и к властным дамочкам с плеткой иногда заглядываешь?

Он сверкнул злобным взглядом и казалось, сейчас вызверится, но вместо этого заливисто рассмеялся:

– Ну ты даешь, Псих. Не вздумай кому-нибудь из пацанов там такое ляпнуть. Пристрелят на месте. – Он явно хотел вернуть снисходительный тон нашего прежнего общения, но наткнувшись на мой откровенно ироничный взгляд, на всякий случай добавил: – Ну, попробуют пристрелить, а там как получится.

Дальше мы ехали молча, глядя на хорошо знакомую дорогу, к видневшейся впереди громаде Святогора. Необычный человек этот Косарь. Вроде и бандюган с руками по локоть в крови, но обладает каким-то простым, открытым обаянием, заставлявшим не то что прощать ему былые проступки, а на время забывать о них. В этот момент мне как-то даже не верилось, что не так уж давно видел эту же, но перекошенную от отчаянной ярости физиономию, когда он палил в меня из странного карамультука с особой дробью, способной пробивать энергетический щит. А затем на его лицо легла печать страха и удивления. И почему-то в обоих случаях я не видел в глазах Косаря ненависти. Впрочем, это не повод расслабляться. Иначе когда-нибудь он окажется у меня за спиной с чем-нибудь убойным даже для чародея, но не из-за личной неприязни, а потому что судьба-злодейка заставила бедного Саню пойти на отчаянный поступок.

Человейник привычно встретил нас суетой и судорожными попытками превратить серую жизнь в праздник. Во время первых посещений мне даже казалось, что у местных это вполне получается, но потом начал замечать неестественность этих потуг и какое-то липкое ощущение безнадеги от подобного веселья. В Сером городе и тем более в квартале художников все было совершенно по-другому.

Я в который раз порадовался, что судьба сразу свела меня с Иванычем, а не заставила проходить через человейник, как практически всех небогатых магов, явившихся в Женеву за сказочной жизнью.

В этот раз мы поднялись по Серпантину практически до вершины человейника. Оказывается, Тагильский довольно неплохо устроился. Под базу для костяка своей бригады пахан отхапал довольно обширный сектор неподалеку от основной дороги. Все это заставляло меня усомниться в обоснованности подозрений Косаря. Пусть поначалу Жора и был отморозком, но все же мозгов ему не занимать, коль уж хапнул такой жирный куш и попал в Совет. На подобных уровнях власти поневоле начнешь меняться. Впрочем, чего гадать, через несколько минут я точно узнаю, поковырялась ли в мозгах авторитета какая-то развитая сущность, или он просто поумнел с возрастом. Такое бывает даже с самыми отбитыми отморозками.

То, что преображение Жоры Тагильского в Георгия Георгиевича с какой-то там дворянской фамилией идет полным ходом, было видно невооруженным взглядом еще на подходе. Мы свернули с Серпантина и минут пять двигались по вполне себе привычному для Святогора просторному тоннелю второй очереди. В отличие от главной улицы, здесь потолок хорошо различим, а в остальном все было по-прежнему. А вот когда сделали еще один поворот и пространство немного сузилось, архитектурная атмосфера резко изменилась. Поначалу из-за строительных лесов и работающих на них людей не было понятно, что к чему. Меня сразу удивило то, что работают не мышоуры, которые в человейниках обычно занимаются любым видом ремонта и строительства. Немного позже отметил детали откровенно питерского стиля архитектуры. Конечно, все представлено лишь эдакими декоративными нашлепками на старые стены, но отделка выглядела довольно качественно. Здесь точно поработали грамотные дизайнеры, пытаясь воссоздать настроение елизаветинского барокко с его пышными формами лепнины, яркими позолоченными деталями и даже древнерусскими чертами.

После очередного поворота, когда мы оказались в просторном, но с уже начинавшим давить сверху потолком зале, преображение окончательно завершилось, и я словно попал в восемнадцатый век. Да уж, сильно вштырило Жору известие о наличии в нем пары капель голубой крови. Тут явно что-то большее, чем простая мнительность. Доводы Косаря опять обрели определенный вес.

Этот ангар, несмотря на то что вполне мог выполнять роль бального зала, явно использовался как гараж. Рядами стояли тачки разных моделей. Среди них выделялась парочка вычурно украшенных лимузинов.

– Теперь-то ты видишь? – тихо спросил Косарь, напряженно глядя на двух бугаев, целенаправленно двигающихся к нам.

Оружие на виду они не держали, несмотря на привычку бандитов Черного города постоянно выставлять его на всеобщее обозрение. И вообще, у криминалитета человейников повадки были как у их коллег из фавел Рио-де-Жанейро. А тут все чинно и благородно. На бойцах строгие черные костюмы, и то, что оружие у них все же имеется, выдавали лишь неестественные вздутия одежды в определенных местах.

Ладно, может, Косарь и прав, так что нужно начинать работать. Я активировал свой Дар, пытаясь уловить в окружающей обстановке усиление концентрации энергии творения, но пока ничего интересного не заметил. К тому же поведение встречавших нас хуманов было вполне естественным для таких парней. Они явно чувствовали себя в костюмах немногим лучше, чем в балетных пачках. Похоже, если что-то и запудрило мозги Жоре, то только ему, а подчиненных он тупо загнал в некомфортные для них рамки, используя свой авторитет и, возможно, угрозы.

На наше появление охранники отреагировали довольно необычно:

– Косарь, ты решил подогнать мне должок? – мерзко оскалился один из здоровяков.

Саню такой наезд не смутил. Тут, скорее всего, сказывалась и его выдержка, и то, что к подобному обращению он явно привык. Похоже, Иваныч действительно перестарался с вирой, и его новому агенту еще долго придется расплачиваться. С другой стороны, именно этот факт и снижает градус подозрений в том, что Косарь, как здесь принято выражаться, ссучился.