Григорий Шаргородский – Оценщик. Поединщик поневоле (страница 26)

Получив изрядную дырень, через которую я и пролетел, сеть ушла куда-то вниз. Сверху прилетел какой-то совсем уж девчачий визг, который ну никак не мог исходить от высшего, по его личному мнению, существа. Но все же исходил, хотя меня больше волновали не страдания ушастого, а то, что я истратил всю Живую силу и создать новый псевдопарашют вряд ли смогу. Впрочем, жесткая встреча с землей снова утеряла значимость. Явно взбешенный неудачей эльф непонятным для меня способом ускорил свое падение и летел на меня как комета. Тут бы помолиться, но я, блин, не знал ни одной.

Внезапно мысли о вечном ушли куда-то на второй план, потому что снизу и сбоку метнулась какая-то громадная тень и через секунду закрыла собой практически все небо, но ненадолго. Преграда резко уменьшилась, точнее, это я улетел вниз от прервавшего падение магокара. Зато даже ветер не перекрыл звук удара и хруста чего-то, врезавшегося в зависшую в небе машину. От этого звука потеплело на душе, затем снова похолодело, потому что вспомнилось, куда и зачем я лечу. Тормозить было нечем, так что я, с трудом удерживая сознание от паники, раскорячился в позе жабы, выпавшей из клюва цапли, ну или парашютиста в затяжном прыжке. Нет, все-таки жабы, потому что глаза, тупо пялящиеся на приближающуюся улицу, наверняка были выпучены, как у Иваныча в приступе бешенства.

Проделанный финт чуть притормозил падение, а еще через пару мгновений рядом завис борт магокара. Ну как завис, просто падал вместе со мной, благодаря мастерству Бенедиктуса. Задняя дверь открылась, и оттуда, практически полностью высунувшись и держась, скорее всего, задней лапой, появился Секатор. Он ловко цапнул меня за ногу и втянул в салон. На нас тут же навалилась перегрузка от резкого торможения, вжимая в мягкие сидения. Затем стало легче.

Не буду врать, что мы затормозили у самой земли. Там еще метров тридцать оставалось, но это не так уж сильно повлияло на мое состояние. Меня начало трясти от пережитого. Навалился такой адреналиновый откат, что зубы устроили барабанную дробь. Иваныч, который действительно разулся, чтобы держаться за поручень задней конечностью, протянул мне фляжку. Выпил я с трудом, но прокатившийся по пищеводу огненный ком быстро успокоил дрожь, и стало совсем хорошо. Потом пошла такая жгучая отрыжка, что казалось, поднеси спичку – и получится драконий выдох метров на пять. Я удивленно икнул и перевел взгляд на Иваныча:

– Это что за пойло?

– Сам ты пойло, – недовольно оскалился инспектор и выдернул фляжку из моих рук. – Это гоблинский нектар.

– А можно еще? – потянулся я к вожделенной емкости, но получил лапой по руке.

– Обойдешься. Ничего ты не понимаешь в настоящем алкоголе. Тоже мне, пойло.

Мне кажется или он обиделся? Захотелось сказать ему что-нибудь приятное, да и вообще, я был так рад их видеть, что готов обнять пугающего половину Серой Женевы Секатора. Впрочем, обнимашки – это точно не про него.

Эйфория, накрывшая меня после адреналинового отката, потихоньку сходила на нет. Я откинулся на спинку сиденья, офигевая от того, что мне опять удалось вывернуться. Вот почему я поддался своей лени и все-таки не сходил на прыжковый полигон? Это надо же было досидеться до того, что новые возможности пришлось осваивать прямо в боевых условиях, без каких-либо предварительных тренировок. После того случая, когда Дилдо небрежно смахнул Бенедиктуса с крыши небоскреба, я понял, что нужно что-то придумать. Если не научиться летать, то по крайней мере как-то обеспечить себе спуск с большой высоты без смертельных последствий. С этим я, конечно же, пошел к Бисквиту, а он с ходу выдал решение, сказав, что я не один такой умный. В китайском человейнике с лаконичным названием «И» имелось даже целое содружество любителей полетов на измененных щитах. Занятия с доном Пабло достаточно развили мои способности управления силовым полем, так что все могло получиться, если бы я нашел время сходить и поучиться у опытных людей. Увы, не срослось, вот и пришлось выезжать, точнее вылетать, так сказать, на голой теории и ничем не подкрепленном энтузиазме.

Впрочем, хорошо все, что хорошо заканчивается.

Я окончательно успокоился и, посмотрев в окно, заметил, что мы пролетаем над окраинами Серого города и вот-вот пересечем границу со степными просторами оркского анклава.

– А куда мы летим? – спросил я у гоблина, сидящего рядом.

Иваныч уже успел не только натянуть обратно ботинки, но и привести свою одежду в относительный порядок.

– В гости к ор Максимусу. Что-то мне подсказывает, что выпал ты из небоскреба не просто так, поэтому, пока не поймем, что происходит, нам всем лучше побыть подальше от города. Да, кстати, а что там случилось? Я, конечно, подозревал, что дело может принять лихой оборот, но такого финта от тебя точно не ждал. Хорошо хоть, Бенедиктус среагировал вовремя. Лично я еще пару минут смотрел бы, разинув рот, на твой эпический полет и лишь потом начал бы действовать.

Я перевел взгляд на сидящего за рулем орка и наткнулся на его хищно-веселую улыбку во весь акулий набор. Улыбается он крайне редко, но тут, похоже, тоже перенервничал. Или же окончательно пустил меня в ближний круг, сняв маску вечно угрюмого и крайне опасного зверя.

– Ты как, малой? – пророкотал напарник Секатора.

Мои губы тоже невольно растянулись, хотя ответная улыбка на фоне орочьего оскала смотрелась бледно.

– Благодаря тебе просто шикарно. Я твой вечный должник.

– Ты бы не разбрасывался такими словами, – тут же влез с комментарием этот тролльствующий гоблин. – У орков с подобными обещаниями все очень серьезно.

Беня на это лишь фыркнул, но меня слова гоблина совершенно не смутили:

– А я и не разбрасываюсь. Хортамар ор Бенедиктус. В любое время дня и ночи, в любую погоду, полным сил или израненным и истекающим кровью я явлюсь на твой зов и, если понадобится, отдам свою жизнь, – выдал я вольный перевод оркской клятвы.

– Хортамар, Рохур-хатар, – пророкотал в ответ зеленокожий гигант, ткнув себя правым кулаком в грудь.

Этим он заявлял, что принял клятву, а упоминание моего орочьего имени означало, что обязательства становятся взаимными.

– Совсем ты одичал, общаясь с пришлыми, – тоном распекающей молодежь старушки заскрипел гоблин, но в его голосе мне почудилось одобрение. – Так, хватит нежничать, давай рассказывай, что случилось.

Ну я и рассказал, причем не особо подбирая слова для характеристики как Ричардса лично, так и всех хранителей скопом.

– Я думал, у вас секта идейных бойцов, а оказывается, так, кружок по интересам, и пускают туда кого ни попадя.

– Назарий, – со стрекочущим шипением произнес гоблин, пристально глядя мне в глаза, – поосторожнее со словами.

В другое время такой тон и взгляд заставили бы меня покрыться мурашками, но сейчас, честно говоря, было по фигу.

– Я вот прямо сразу извинюсь, если объясните, в чем я неправ.

– Ты во всем неправ, – после недолгой паузы для размышления в привычно болванистом состоянии продолжил гоблин, но теперь уже спокойным тоном. – Я уверен, что Ричардс повел себя так исключительно потому, что считал передачу палочки эльфам полезным для сохранения равновесия.

– А вот я не уверен и, честно говоря, не вижу ни единого доказательства вашей теории.

Пока мы с гоблином обменивались упреками, Беня продолжил уверенно вести магокар над степными просторами, которые бескрайними не назовешь при всем желании. Так что мы быстро долетели до стойбища верховного вождя всех орков.

Встретиться лично с вождем не удалось. Беня отвел меня в гостевой дом, который обычно пустовал. Я тут был только один раз, когда приезжали с Иванычем проверять одну безделушку, да и то просидел внутри всего минут двадцать, пока гоблин с Максимусом оговаривали какие-то детали, меня не касавшиеся. Гостевой дом по большому счету был собран так же, как и остальные оркские вигвамы. Он имел всего один этаж, поэтому, слава богу, не было нужды карабкаться по торчащим из стен балкам, чтобы добраться до верхнего уровня. Лестниц орки не признавали принципиально. Кроме того, несмотря на устланный шкурами пол, а также костяно-кожаную конструкцию стен и потолка, имелись вполне удобная для хуманов кровать-топчан, а также собранные из срощенных костей стол и короткая лавка. В остальном – как есть монашеская келья. Хорошо, что мобильный телефон при себе и сеть здесь ловит, так что вопрос, как убить время, имел очевидный ответ.

Я быстро пробежался по новостным лентам в поисках сообщений о своем эпическом полете, но пока там ничего не было. Затем перешел на тиктоковские ролики, в которых можно залипнуть не на один час. От просмотра меня оторвало появление орчанки с глубоким, похожим на тазик подносом, в котором посередине находился кувшин, а вокруг него разложены куски мяса. Живущие в анклаве орки словно напоказ выставляли свой привнесенный из другого мира, можно сказать, примитивный образ жизни и с достойным иного применения упорством строго придерживались традиций. Запах был аппетитный, но сама подача навевала мысли об антисанитарии. Впрочем, у меня в саквояже есть пара таблеток, способных с легкостью решить любую кишечную проблему.

Кстати, нужно забрать свои вещи, которые я перед посадкой в машину продажного хранителя забросил в багажник Бениного магокара.