Григорий Шаргородский – Одноразовый кумир (страница 53)

— Подстав? — изобразил я возмущенное удивление, на самом деле пытаясь потянуть время, потому что новенькую булавку жандармского свистка я сломал в первую очередь. — Мне кажется, инспектор доходчиво объяснил, что подстава и нарушение договора были как раз со стороны твоего шефа.

— Тянешь время? — как всегда, проявил недюжинную сообразительность Косарь. — Не надейся, шеф расщедрился на еще одну очень крутую приблуду. Это уже не глушак, а искажатель. Патруль если и явится, то минут через двадцать. Диспетчер принял сигнал низкого приоритета. Впрочем, не думаю, что стоит затягивать: и так пришлось пасти тебя целых два дня. Пахом хочет передать привет твоему хозяину и напомнить, что это все-таки наша земля и каждая жаба должна знать свое место.

Завуалированное оскорбление я пропустил мимо ушей и попытался воззвать даже не к разуму оппонента, а хотя бы к его врожденной паранойе:

— Не боишься, что Секатор откусит тебе голову? Не знаю насчет Пахома, но тебя он по любому кончит.

— А я и не собираюсь убивать тебя. Я тут всего лишь как наблюдатель, ну, и чуть-чуть советчик. Тебе мой сюрприз точно понравится. — Высказавшись, он театральным жестом предложил своим спутникам переходить к делу, а сам даже сделал пару шагов назад.

Вперед выступил здоровяк со шрамом через все лицо. Этот факт явно показывал, что он точно не местный. У мага подобные украшения рассасываются самостоятельно буквально через пару месяцев, не говоря уж о вполне доступной для любого женевца помощи лекарей.

— Тебе привет от грека, — просипел незнакомец и направил на меня странную штуковину, похожую на обрез древней пищали.

В первый момент я опешил, не понимая, о каком именно представителе древнего народа вообще говорит этот бабуин, а затем в голове вспыхнула догадка. Это же ведь кликуха начальника охраны, который сопровождал меня с партией товара в Женеву. Похоже, он не забыл о том, как я подставил его, сдав Иванычу. Но скорее всего, хорошая память была у моих бывших работодателей и владельцев товара на несколько миллионов долларов, который из-за меня конфисковали женевские власти. Раньше меня прикрывал договор, заключенный Иванычем с преступными авторитетами. Теперь не защищает, ну, или частично не защищает, но прорехи в виде Пахома хватило.

От мысли, что ребята мало разбираются в женевских реалиях, стало немного легче, но тут же напрягло воспоминание об обещанном Косарем сюрпризе. Вот уж кто знает возможности убойной магии, пусть и не на уровне боевых чародеев, но все равно очень хорошо. Да и странный карамультук в руках бандита-гастролера не очень-то похож на обычное оружие с Большой земли.

То, что сейчас в меня пальнут из этой странной штуки, стало понятно по легкому движению чуть приподнятого обреза. Я инстинктивно прикрыл лицо предплечьем левой руки, увеличивая нижнюю часть силового поля, и только благодаря этому жесту возмутительно легко пробившие щит дробины поцарапали лишь кисть и оставили неглубокую борозду на левой скуле. Зато общий кинетический удар был такой силы, что меня тупо зашвырнуло практически на четверть ширины реки. Смысл обстрела с использованием пробивающей щит, но все же слишком мелкой дроби, не сумевшей пройти даже через ткань костюма, дошел до меня не сразу. Пониманию происходящего помогла фраза Косаря, которую я услышал, вынырнув на поверхность:

— Не стой столбом, снимай. Твоему хозяину понравится сцена кормления русалок.

Вот зараза! Он изначально затеял все это, чтобы лишь оцарапать меня. Не скажу, что так уж много крови вытекло из небольших ранок, но мне почему-то казалось, что русалкам вполне хватит, особенно после того, как я прикормил их кусками говядины. На осмысление такой изящной иронии судьбы времени не было. Попытку удержаться на поверхности тут же прервал рывок снизу. Хорошо хоть, успел ухватить немного воздуха. Страх заставил меня широко распухнуть глаза.

Вода с этого берега Роны была мутноватой, но все же я сумел увидеть продолговатые тени существ, похожих на детишек с рыбьими хвостами. Русалки бросились рвать свою жертву на части. Через секунду, не почувствовав боли, я еще раз добрым словом вспомнил золотые руки Заряны, потому что костюм пусть и поддавался русалочьим зубкам, но до моей плоти они доберутся не сразу. Правда, совершенно непонятно, насколько это мне поможет. Панически прикрыв голову руками, я пытался понять, что мне делать. До момента, когда одна из зубастых тварей вцепится мне в ничем не прикрытую голову или шею, оставалась пара мгновений, и тут в толще воды что-то сверкнуло. Русалки, словно напуганные мальки, шарахнулись в стороны, но одна, самая крупная, почему-то не оставила попытки добраться до моего тела. Вместо того, чтобы вцепиться зубами в голову, она ухватила меня за шиворот и потащила за собой. Воздух в легких заканчивался, я сделал пару неуверенных попыток вырваться, но все без толку. Револьвер выпал во время полета через перила, а щитовик, судорожно зажатый в левой руке, вряд ли поможет отбиться от особо жадной русалки, решившей не делиться с подружками человечинкой.

Прийти в себя и предпринять хоть какую-то попытку спастись я попросту не успел, потому что через несколько секунд меня выволокло на глинистую отмель у берега. Рядом, изображая тюленя и помогая себе руками, извивалась довольно крупная русалка — больше метра от хвоста до макушки. Она сделала стремительное движение, на которое я отреагировал лишь испуганной судорогой. Русалка выглядела одновременно и мило и жутко, особенно когда вблизи рассматриваешь летящую к твоему лицу когтистую руку с перепонками между пальцами. Ее указательный палец прикоснулся к моему лбу, но почему-то укола когтем я не почувствовал. Прохладный и удивительно бархатистый пальчик прошел между моих бровей, а затем по носу до самого кончика. Через мгновение русалка, знакомо присвистнув, извернулась на глинистой жиже и как угорь ускользнула в воду.

— Фа? — неуверенно спросил я то ли у реки, то ли у самого себя, попросту не веря в то, что моя питомица не просто выжила, но еще и умудрилась спасти мне жизнь.

Выходит, прикармливание рыбного, точнее, русалистого места не было суицидальным идиотизмом, а действительно помогло мне наладить контакт с бывшей питомицей. Можно было бы еще долго лежать в глинистой грязи, размышляя о превратностях моей удивительной судьбы, но где-то рядом бродит Косарь и его команда, так что нужно валить отсюда. На прибытие жандармского патруля я рассчитывать не стал, тем более после странных намеков подручного Пахома, так что быстро направился в сторону своего дома. Двигался в тени, благо по вечерам в нашем районе прохожих не так уж много. Точнее, их раньше было немного, а сейчас явно не тот день, потому что переулок перед моим домом пусть и очистился от палаточного лагеря перевозбужденных нимфоманок, зато теперь он превратился в автостоянку для любителей машин покрупнее. Впрочем, в других транспортных средствах эти автолюбители попросту не поместятся.

Среди почти десятка машин-переростков я увидел и знакомые очертания магокара инспектора, но внутри заметил только Беню. Да и ор Максимуса среди целой толпы орков, слава богу, одетых не в набедренные повязки, а в стандартные ковбойские прикиды, тоже не видно. А он явно где-то поблизости. Личная дружина без своего вождя вряд ли стала бы устраивать тусовку под моими окнами. Напрашивался единственный вывод: и гоблин, и вождь всех орков уже внутри. Два вопроса — зачем они приехали и как оказались внутри моего, казалось бы, хорошо защищенного личного пространства — смешались в голове и тут же были отброшены по причине полной риторичности. Сейчас зайду и все узнаю.

Так оно и вышло. Когда я раскланялся со знакомыми орками и открыл совершенно не запертую дверь, со вторым вопросом все стало ясно: на гостевом стуле у моего рабочего стола сидел Бисквит. Он тут же вскочил и виновато развел руками. Кто бы сомневался, что эта зеленая морда сможет открыть дверь даже одним когтем. Он же ее и создал, как и всю остальную защиту дома. В голове бесполезным сквозняком проскользнула мысль о том, что стоит врезать парочку своих замков, но если уж кому и доверять полностью и без оглядки, то это Бисквиту, поэтому обижать его подобным финтом не стоит. Плюс к этому я вполне понимал поступок моего друга: не держать же на пороге двух таких авторитетных разумных, пока я там купаюсь с русалками и нахожусь вне доступа из-за подмоченного телефона. Давно думал поменять его на водонепроницаемую модель, но так и не сподобился.

А вот вышеупомянутые авторитетные разумные в этот момент оккупировали мой бар и с наслаждением снимали пробу из разных бутылок. Вот уж кто действительно не станет стесняться в плане правил приличия и нарушения личного пространства, так это гоблин, занявший место бармена и стягивающий с полок шестую бутылку для проведения сравнения содержимого с пятью уже стоявшими на барной стойке. Ор Максимус, одетый почему-то не в ковбойский наряд, а в явно дорогой костюм-тройку, удивительно ладно сидевший на его мощной фигуре, как раз катал во рту очередную порцию коньяка, да еще и зажмурившись от удовольствия.

Единственное, что меня порадовало, так это выпученные глаза Секатора и то, что он так и не смог ничего выдавить из себя. Оно и неудивительно: со стороны я наверняка смотрелся просто шикарно. Мало того, что мокрый и весь измазанный в глине, так еще и одежда разорвана до состояния лохмотьев.