Григорий Шаргородский – Одноразовый кумир (страница 52)

— Кто на связи?!

Мне сразу стало немного легче, но ничего сказать я так и не успел.

— Назови свое имя, тварь!

От подобного наезда меня хватило только на простецкий ответ:

— Это я.

— Кто — я?

— Иван Иванович, не тупите, это Назар.

— Назар? — переспросил гоблин, словно услышал приветствие лично от Элвиса Пресли.

— Ну да, — опять же не смог я выдавить ничего, кроме примитивного подтверждения.

— Но как?! Но где?! — Дальше гоблин заквакал что-то на своем, но быстро взял себя в руки. — Ты в безопасности?

— Да.

— Сможешь продержаться еще десять минут до нашего прибытия? Мы засекли тебя. Уже летим!

— Смогу, — опять односложно ответил я, честно говоря не понимая, как вообще реагировать и что отвечать. То ли устал, то ли наезд гоблина изначально сбил меня с толку.

— Тогда держись! — с какой-то даже торжественностью напутствовал меня гоблин, словно я сейчас тут стою на горе трупов и отмахиваюсь от атакующих меня несметных полчищ мечом-кладенцом.

Затем он отключился, и я даже не успел спросить, все ли в порядке с Беней. Перезванивать не решился, просто подожду прилета подмоги, и все станет ясно. Так оно и вышло. Через обещанные десять минут во все еще открытую полынью в массиве Диколесья рухнул угловатый летающий бронетранспортер орочьего спецназа. Еще до момента, когда летающая громада полностью опустится на землю, несмотря на изрядную высоту, из люка выпрыгнула знакомая фигура в ковбойском наряде. За ней титановым горохом посыпались тяжело бронированные сородичи. Со стремительностью паровоза Бенедиктус ринулся к своей машине. Я сразу подумал, что лучше все-таки освободить водительское место, пока не влетело за самоуправство, но не успел. Беня оказался рядом раньше и буквально выдернул меня за шиворот из машины. Я даже сжался в ожидании могучего подзатыльника, но орк повертел меня в воздухе, как какого-нибудь щенка, и даже обнюхал. Надеюсь, на зубок пробовать не будет, потому что зубки у него еще те.

Ситуация, конечно, неоднозначная, но от вида целого и здорового орка меня охватила радость, и хотелось смеяться, пусть и истерическим смехом. И опять не успел: появление рядом гоблина чуток отрезвило меня, но все равно настроение было великолепным. Мимо нашей троицы пробежала целая толпа орков и унеслась внутрь пирамиды. Беня наконец-то поставил меня на ноги, затем повернулся к инспектору, и сразу стало понятно, к чему все эти обнюхивания:

— Только кровь эльфов, его кровь не пролилась.

Орк положил на мои плечи свои огромные, когтистые ладони, заставив даже чуть подогнуться и без того не самые крепкие сейчас коленки, и пророкотал прямо в лицо:

— Я рад, что ты выжил. Рохур-хатар.

Это была еще одна ритуальная фраза оркских воинов-побратимов, переживших общий бой.

— Я тоже рад, что ты выжил, — ответил я совершенно искренней улыбкой на его жуткий оскал.

— Хватит нежничать. Быстро все в машину! — предсказуемо наломал нам доверительный момент как всегда злобный гоблин. Пока они оперативно справлялись с трансформацией своих кресел, я уютно устроился на заднем сидении.

Закончив, гоблин резко скомандовал орку:

— Проверь защиту. Не нужно, чтобы нас услышал кто-то лишний. — Затем он повернулся ко мне и так же резко потребовал. — Доклад.

Опыт общения с инспектором у меня был богатый, поэтому я быстро и емко описал все, что произошло с того момента нашего расставания после скандала в апартаментах Нисы.

Выслушав мой рассказ, гоблин застыл фарфоровым болванчиком на несколько минут, затем отмер и ошарашил меня заявлением:

— Теперь слушай, как оно было на самом деле. Ты никого не убивал. Мне удалось вовремя засечь местоположение машины, и мы успели прервать ритуал. Всех эльфов убили орки. С Максимусом я договорюсь, они подтвердят мою версию. Ты же оказался беспомощной жертвой, которую орки спасли от страшной участи.

Внутри меня заворочалось что-то возмущенное, и глазастый гоблин тут же подметил это.

— Что такое? Думаешь, я хочу украсть твою славу? Хочется самому быть героем? Снова стать кумиром?

От подобного предложения меня всего передернуло:

— Не, ваш вариант устраивает намного больше.

— Вот именно, — самодовольно изрек инспектор. — Слушай старого, мудрого гоблина, раз уж своих мозгов не хватает.

И наезд, и издевательская снисходительность Секатора вызвали у меня еще одну улыбку. Жизнь возвращается на круги своя со всеми достоинствами и недостатками, а мне в последние время такое положение вещей нравится все больше и больше.

Эпилог

Два дня после тех странных событий я провел у себя дома и даже нос на улицу не высовывал. Иваныч не требовал от меня подобного затворничества — самому не хотелось видеть людей и напрягаться в ожидании от них непонятно чего. Вроде ажиотаж вокруг меня поутих. Никто из донимавших меня девушек не писал и не звонил. Я на всякий случай попытался вызвонить Нису, но после двух попыток и одного также оставшегося безответным сообщения в мессенджере решил оставить попытки — бегать за ней я не собирался. Конечно, не хочется, чтобы девушка чувствовала себя использованной, но моей вины в ее помутнении нет, да и сам я был слегка не в себе. Совесть немного поднывала, но быстро успокоилась после новостей о появлении Нисы на вечеринке какой-то знаменитости. Значит, все в порядке. Как минимум в депрессию она не провалилась. Что касается Барнаби и теперь уже кажущегося очень сомнительным полумиллиона франков, решил не пороть горячку и выждать. По крайне меря пока не освободится Иваныч. Настойчивость Фея и его щедрость наводили на мысли о сговоре с лысым эльфом. Так что лучше это вопрос решать на пару со злобным гоблином: глядишь, хоть часть денег удастся вытрясти из пухлой тушки вместе с золотой пыльцой.

Решение отпустить ситуацию оказалось не таким уж глупым: побездельничав два дня, я наконец-то смог привезти свои мысли в порядок и собраться с силами, чтобы выйти погулять. Увы, единственный, с кем я смог бы, да и захотел бы провести время, все еще пропадал на изучении пирамиды. Хорошо хоть, мы с Бисквитом успели обсудить все странности произошедшего и вроде наша дружба осталась неповрежденной. Сообщения от его потанцулек я удалил из мессенджера. Надеюсь, у них хватит мозгов сделать то же самое и не вспоминать при орке о своей минутной слабости. В общем, идти мне пока некуда, но и сидеть дома было уже невыносимо, так что я переоделся по-походному и вышел прогуляться к набережной. С собой прихватил револьвер, а вот палочку эльфа оставил в сейфе. За два дня вынужденного затворничества я предпринял с полсотни попыток научиться работать этим трофеем, но энергетическая сущность внутри закуклилась и напрочь отказывалась помогать мне в освоении искусства владения боевой волшебной палочкой. Да она вообще на любую попытку контакта отзывалась презрением и угрозой. Впрочем, тот факт, что я до сих пор жив и могу держать ее в руках, говорил о том, что привязка все же состоялась, пусть и какая-то однобокая. На данный момент палочка великого артефактора ничем не отличалась от тех, что продаются в специализированных магазинах. Судьба словно намекала, что у меня впереди невообразимо долгий путь из обычного мага в чародеи, без читерской халявы. Так что пусть посидит в сейфе, недотрога такая. Не мешало бы пришить к рукаву еще одну пуговицу с духами-смешинками, но для этого нужно встретиться с Бисквитом, потому что последнюю я истратил в храме.

По дороге к набережной заглянул в мясную лавку за угощением для русалок. Решение выбраться из дома на первый взгляд выглядело верным, потому что, стоя над водами мерно текущей Роны, я окончательно разложил в голове все по полочкам, что-то переосмыслил, из чего-то сделал правильные выводы, а остальное вообще постарался выкинуть из памяти, чтобы не давило на мозги. Бросив последний кусок мяса в воду, я увидел, как по поверхности вновь пошли буруны. Рассмотреть русалок, как обычно, не получилось, и оставалось только надеяться, что Фа действительно где-то там и до сих пор жива.

Так, нужно действительно заканчивать с этим странным самоистязанием. К тому же если с моей питомицей все в порядке, то она, скорее всего, к этому времени уже успела перебраться в женевское озеро. Раздавшийся за спиной звук шагов почему-то не вызвал у меня опасения, лишь раздражение. Фанатки пусть и оставили меня в покое, но под домом иногда появлялись журналисты, успевшие надоесть мне хуже горькой редьки. Я уже разворачивался, чтобы послать папарацци пожестче, но матерные слова застряли в глотке, когда я увидел, что это совсем не журналисты.

Да с такими рожами даже в охранники не берут, только в бандиты. Мало того, одну из этих морд я знал намного лучше, чем хотелось бы. И выражение на физиономии Косаря ничего хорошего для меня не предвещало. Так что без особых прелюдий я вытащил щитовик, тут же запуская его, а правой рукой ухватился за рукоять револьвера, торчащую из потайной кобуры за спиной. Оружие пока не доставал, но это дело пары секунд.

— Здоровья желать не буду, наверняка ведь явился не с добром, — сказал я, глядя на Косаря.

Сам не понимаю почему, меня потянуло на патетику.

— Ну а чего ты хотел? — криво ухмыльнулся мой недавний то ли товарищ, то ли просто деловой партнер. — Пахом таких подстав никому не прощает.