Григорий Шаргородский – Незнамо куда (страница 42)

Здравый смысл нашептывал, что все в порядке: никто не пострадал, и в столовой вновь воцарилась тишь да благодать. Правда, немного подпорченная смехом, раздающимся в ответ на шутки балагурящего артиста. А вот чуйка, вкупе с не желающей угасать яростью, толкали на резкие действия – хотелось выйти в общий зал, взять этого уродца за шиворот и притащить к повару, чтобы извинился.

Увы, победил здравый смысл, потому что ходить и устраивать бучу в помещении, где сидит три десятка тертых жизнью дальнобойщиков, не самая разумная идея. К тому же не факт, что таким образом меня не толкают на немотивированное насилие. После приключений Гены в кабаке уже начинаешь дуть на воду.

Чуть позже Баламут подтвердил обе мои догадки – да, я протупил, что с ходу не поставил бузотера на место, даже если бы пришлось нанести ему увечья, но в то же время разборки конфликта постфактум могли привести к бунту не знавших сути проблемы дальнобойщиков.

Приходится признать, что все мои жизненные навыки пока не годятся ни для статуса мага, ни предводителя. Привычка к принятию взвешенных решений и отсутствие опыта живого общения, особенно вот с такими выжигами, сыграли со мной злую шутку. Нужно срочно меняться. Главное, чтобы не было поздно.

До конца ужина я просидел на кухне, отвлекшись только на прием каравана с западного направления. Но никаких провокаций больше не было. И все же каждый взрыв смеха в общем зале действовал на нервы. Казалось, что смеются именно надо мной. Даже после отбоя, когда мы задраили щитки на окне выдачи, тем самым надежно закупорившись в отсеке для персонала, мне все никак не удавалось уснуть. В голову лезли неприятные мысли. Постоянно мерещился злой умысел таинственных недоброжелателей. Вдруг этого урода нанял Мурза? Но это уже ни в какие ворота не лезет! Тут недолго скатиться в тяжелую форму паранойи и начать шарахаться от каждой тени. Лучше принять как факт, что мне не повезло встретиться с врожденным провокатором, которого хлебом не корми, дай только кому-нибудь жизнь испортить.

Уже к середине ночи я немного успокоился. Особенно помогли упражнения по развитию «дыхания».

Поспать удалось всего пару часов, потому что поставленный на несусветную рань будильник поднял меня на ноги, лишь усилив клокотавшее внутри раздражение. Вот теперь у меня вполне хватит злости и наплевательского отношения к последствиям, чтобы порвать любого уродца как Тузик грелку даже за косой взгляд. Невыспавшийся я – порой пугаю даже самого себя.

Как назло, утром угрюмые дальнобойщики вели себя примерно, а вчерашний хлыщ вообще не попадался на глаза. Такие люди хорошо умеют быть незаметными, так же как и бесить одним своим видом.

Когда обе колонны выползли с территории стоянки и сетчатые ворота встали на место, я подвел напряжение на защитный пояс ограды и стал думать, куда девать себя в такую рань. Мой организм имеет одну мерзкую черту – если поспал хоть час, сон не придет до следующей ночи. Буду ходить вареным, но уснуть не смогу, так что даже пытаться не стану.

Вид Гены, вышедшего на утреннюю пробежку и нарезающего круги вдоль ограды, желания присоединиться не вызвал. Но когда он занялся разминкой и тасканием всякого металлолома, на скорую руку сваренного дедом Анджеем, я все же не выдержал и вышел наружу.

По примеру Баламута, взявшего с собой автомат, мне пришлось прихватить «вепря».

– Решил присоединиться, ленивец ты наш породистый? – ехидно осведомился мой друг.

– Даже в мыслях не было. Просто захотелось подышать свежим воздухом и над тобой поиздеваться.

– Давай, – вздохнул Гена, отбросив гантели. – Знаешь, чем эти твои тренировки меня бесят?

– И чем же? – изобразил я интерес. – Тем, что слабость наваливается?

– Нет, это как раз терпимо. Мне не нравится быть в этом деле бесполезной мебелью.

– Ну так давай думать, как сделать так, чтобы от тебя был толк.

И мы принялись думать. В основном я выступал в роли критика, отвергая наметки Гены, основанные на его боевом опыте. В конечном итоге мы пришли к определенному консенсусу.

К этой тренировке мы готовились не менее основательно, чем к печально известному «походу за жабьим салом» – именно под таким названием наши старики внесли в анналы отряда заготовку кабанятины с лягушатиной.

Стрелять внутри периметра было бы неосмотрительно, потому что можно испортить сетку. Но и отходить далеко от станции тоже не стоило – мало ли каких гостей принесет нелегкая. В отличие от Гены, нацепившего тактический шлем, я опять водрузил на голову шляпу, хотя от маски не отказался. Зеркало в оружейке отразило диковинную картинку – эдакий ковбой-инсектум, муравей в шляпе.

Мишени тащили на себе, благо далеко от сторожевых менгиров уходить не собирались. На посту управления засел дед Анджей, а батоно Леван, как обычно, улегся на крыше мастерской, которую все называли пляжем.

Ну а что? Там только песочка не хватает и дамы в бикини. Судя по помолодевшему аксакалу, она бы ему точно не помешала. Но пока товарищу Ломидзе придется обниматься со своей «мосинкой».

А дальше завертелось. Мы с Геной, как пара уток, гуськом семенили к мишеням, периодически в них постреливая.

– Щит, – подал я оговоренную команду и активировал нужную часть наствольного артефакта.

Гена за моим правым плечом тут же сместился влево, встав за спину.

– Вниз, – прогудел он.

Я немного присел на полусогнутые. Над головой прострекотала короткая очередь, и тут же по металлическим пластинам мишени зазвенели пули.

Досчитав до трех, я разогнул ноги и двинулся дальше. При всем моем желании пострелять мы договорились: сделаю это только в непосредственной близости от мишеней – не больше тридцати метров.

Уже через час тренировки показали свою несомненную пользу. Сначала было тяжко – я не мог сосредоточиться, а Генка все время сбивался с шага, когда перекачка энергии через него была слишком интенсивной и нестабильной.

К концу наших стрелково-магических экзерсисов стало намного легче, но идеал находился так далеко, что о его достижении даже думать не хочется.

Уставшие и голодные мы возвращались домой. К этому времени тетушка Пин уже вывела Златку на воздух и опять копалась в своих корытах. Кстати, насчет корыт и грунта в них. Я сначала не придал этому значения, а затем устроил всем дикий разнос. Как оказалось, на следующее утро после прибытия батоно Левана, пока я спал, эти пришибленные садоводы-любители открывали ворота и посылали Генку за грунтом, потому что на стоянке все было качественно заасфальтировано.

Наше возвращение встречало все население станции, правда, одна юная особа не снизошла своим вниманием до геройских деда и крестного. Златка стояла к нам спиной и пялилась за периметр.

Даже гадать не приходится, что могло заинтересовать девочку больше наших пострелушек, – ее новый кореш, крыса.

Кстати, на ловца и зверь бежит.

Вчера ночью у меня было время подумать не только о всяких там дерзких урках, но и о собственных способностях. И сейчас появилась возможность проверить на практике кое-какие наработки.

Оставив снаряжение у входа в станцию, я без карабина, но с пистолетом в кобуре направился к аборигену на предмет обменяться любезностями и опытом.

Подходил спокойно, чтобы не спугнуть зверька. Хотя его спугнешь – за забором крыса чувствовала себя очень вольготно. Подойдя почти вплотную к ограде, я пустил силу на спрятанный под шляпой обруч и, как смог, постарался метнуть в тахруна образ атакующей чешуйчатой гориллы. Этим я хотел проверить отношение зверька к данному монстру и то, способен ли я транслировать образы не из памяти, а из воображения. Надеюсь, в реальности атакующую меня гориллу я не увижу никогда.

А ведь сработало!

Тахруна словно шилом в одно место ткнули. Он взвизгнул и высоко подпрыгнул. Упав, как кошка, на четыре лапы, эта крыса уставилась на меня. Я же, как только выдал образ гориллы, тут же усилил поток энергии на обруч и представил, что мою голову охватывает защитный пузырь.

И это тоже сработало! Прав был Паша – у артефактов управление чисто интуитивное.

Прыгнувший на меня скальный сфинкс – так по сведениям из справочника называлась эта бесшерстная рысь – был прозрачным, практически невидимым.

Ох, как же расстроилась эта злобная зараза! Тахрун что-то визжал, подпрыгивая и мерзко шипя на меня. Побесновавшись пару минут, он махнул своим тощим хвостом и убежал.

Проведенный эксперимент откровенно меня порадовал, зато сильно огорчил Златку. Девочка, несмотря на свой светлый нрав, минут двадцать дулась, но затем успокоилась. Не умела она долго злиться, а капризничала очень редко и то только по серьезному поводу, когда была с чем-то в корне не согласна.

После физических и магических нагрузок обед пошел на ура, да и за столом воцарилась приятная атмосфера. Все тяжелые мысли ушли в неведомые дали, и даже дядюшка Чхан перестал прятать взгляд – похоже, уже простил меня за то, что я не наказал его обидчика.

Он-то простил, а вот я себя – нет.

Глава 5

Словно компенсируя напряжение последних дней, следующие сутки выдались спокойными. Вечером пришел только один караван с западной стороны, а судя по найденному на сервере станции графику, дальше будет еще спокойнее. И все потому что подходил к концу сезон сбора красной смолы из удела боярина Горошина, да и накопленные за зиму и постепенно вывозимые запасы медных слитков из вотчины барона начали иссякать. Дальше столь насыщенный трафик становился попросту ненужным. Караваны будут ходить через день, а то и вовсе пару раз в неделю. Да и машин в колоннах станет меньше, а значит, и нагрузка на персонал снизится, впрочем, как и наши дополнительные доходы.