Григорий Шаргородский – Незнамо куда (страница 44)
Одно хорошо – в подобном месте видно далеко, но все равно непривычный пейзаж давил на психику. Было такое ощущение, что мы перенеслись в сказочный лес. Только непонятно, кто сейчас появится из-за толстенного, выпирающего из наста корневища – Леголас или Баба-яга.
Ох, боюсь, это может оказаться нечто такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Намек на то, что предчувствия меня не подводят, мы получили минут через пять, когда приближались к склону. Здесь начинался подъем северного конца долины. Баобабы стали еще мельче, и их крона опустилась метров до двадцати, что по местным меркам очень низко. Появились обширные поляны, заросшие травой и кустами. Скорее всего, в этом месте был слишком тонкий слой почвы на камне, что не нравилось древесным гигантам.
Кусты росли не сплошной стеной, а отдельными участками, оставляя между собой лабиринт проходов разной ширины. Постояв на опушке большой поляны, мы двинулась вслед за Чучей. Прошли по прогалине между колючими зарослями метров пятьдесят, и тут эта крыса сдавленно пискнула, сиганув в ближайшие кусты.
Не понял? Что за…
Ответ на так и не заданный вслух вопрос пришел практически сразу. Еще на входе в лес я установил связь с обручем и постоянно подпитывал его, несмотря на легкую головную боль. Кстати, теперь она была значительно слабее, чем раньше, и появлялась гораздо позже.
Благодаря такой предусмотрительности мне удалось уловить волну азарта вкупе с голодным предвкушением. Весь этот набор прилетел откуда-то сзади, заставив меня резко крутануться на пятках.
Теперь наш боевой ордер изменился – опричники спереди, а я чуть сзади и между ними.
Здоровенная тварь, ничуть не похожая на скального сфинкса, поняла, что ее заметили, но почему-то не прыгнула, хотя уже была в нужной позе. Зверюга на первый взгляд походила на плоскомордого льва, раскрашенного тигриными полосками. С тигром его не позволяло ассоциировать некое подобие гривы, словно состоящей из толстых растаманских дредов.
– Гремучий лев! – хрипло от волнения прокаркал батоно Леван и, добавив по-грузински что-то явно матерное, вскинул винтовку.
И в этот момент то, что мне показалось гривой, вдруг распахнулось, как павлиний хвост. Это оказались никакие ни дреды, а что-то похожее на щупальца с костяными пластинами на концах.
Так вот почему его называют гремучим…
Зверь оглушительно рявкнул, затрещав своими погремушками, и все посторонние мысли вылетели из моей головы, оставив там только животный страх. Первый раз в жизни я понял – как это, когда трясутся поджилки. Все тело словно замерзло, слабо откликаясь на команды мозга.
Сознание заметалось в черепной коробке, и тут опять сработали инстинкты. На «вдох» времени не было, так что я просто пустил добрую половину своего постоянного запаса в обруч, повторяя прием, использованный при защите от видений Чучи. Сразу стало легче, и я, не теряя времени, выпустил в зверя всю обойму, жалея лишь об одном – что не взял собой барабанный магазин. Прыгнувшего вперед зверя с минимальным интервалом встретили как минимум шесть пуль из выпущенной десятки.
Знатно я разворотил ему морду, но даже в таком состоянии лев еще мог дотянуться до кого-то из нас, потому что полета такой туши не остановить даже пулям из «вепря». К счастью, определенный успех согнал с меня панику, и я вполне осознанно пустил весь свой энергетический остаток на «воздушный таран». Пришлось делать шаг вперед навстречу опасности, чтобы не зацепило товарищей. Льва ударная волна не отбросила, но его полет резко прервался, и туша, все еще дрыгающая лапами с жутким когтями, рухнула буквально в метре от ног моих опричников. Их тоже неслабо мотнуло, но уже в стороны.
На меня навалилась слабость, так что пришлось срочно тянуть энергию как из окружающего пространства, так и с браслетов товарищей. Похоже, именно это и вывело Гену из ступора. Он непонимающе уставился на свой так и не выстреливший автомат, повернулся ко мне и растерянно спросил:
– Чтоб меня! Это что, черт возьми, было?
– Оторопь, – тут же пояснил Леван. – Нечто похожее могут выдать только птерогрифы, болотный варан и вот такие гремучие львы. Еще есть знаменитая птица Рух, но там совсем уж запредельные масштабы, и долбит она, так сказать, по площадям.
Я наконец-то окончательно пришел в себя и даже преисполнился некой гордости.
– Батоно Леван, а вы говорили – пукалка, – с вызовом кивнул я на поверженного льва.
– Да, – почему-то с сожалением вздохнул грузин, – не пукалка, а мясорубка. Вы же, шеф, своим энтузиазмом лишили нас как минимум двух тысяч червонцев.
– В смысле? – растерялся я.
– Да в такой зверюге всяких ингредиентов для наших ведьм на пятнадцать кусков, не меньше. Это если продавать в самом Китеже.
– И что теперь делать?
– Что-что, – проворчал старик, доставая из ножен охотничий нож, – спасать оставшееся.
– А может, свалим отсюда, пока никто другой не приперся? – справедливо подметил Гена.
– Не переживайте, Геннадий. Там, где бродит гремучий лев, не станет ошиваться даже единорог.
– Да ладно! – не поверил Баламут. – Неужто такая громадина не прибьет какого-то льва?
– Не какого-то, а гремучего, – продолжил лекцию опытный старожил, при этом уже примериваясь, где сподручнее надрезать тушу зверя, которую переворачивать придется всем вместе. – Если что, единорог затопчет льва, но только когда осатанеет. Кстати, опытные люди говорят, что бешенство является его защитной фишкой. В таком состоянии великана даже оторопь не берет. Да и усиленная «молния» не вырубит. Но при этом единорог все равно не станет попусту искать встречи со львом.
– А что насчет какой-нибудь подружки, в смысле львицы? – продолжил допытываться Баламут, одновременно помогая старику.
Батоно Леван знаками показывал, где придержать, а где натянуть уже отделенный от туши кусок шкуры.
– Они одиночки и встречаются только во время гона, а он закончился пару месяцев назад. Вот, помню, в экспедиции на плато Пяти Ручьев мы столкнулись с такой резвящейся парочкой…
К словам аксакала я прислушивался лишь краем уха. Все это, конечно, хорошо, но присмотреть за окрестностями тоже не помешает. К тому же меня очень волновал еще один вопрос – куда подевался тахрун?
То, что он до сих пор не вернулся, могло означать только одно: опасности для хвостатой семьи больше нет. И тут вырисовываются два варианта. Либо лев спугнул сфинкса, либо видение Чучи изначально было фальшивкой, и это не очень приятная новость. Мне страстно захотелось прояснить данный вопрос, и, осматривая округу, я нашел способ, как это сделать.
Наши охотники так увлеклись разделкой добычи и охотничьими байками, что не заметили, как я направился вдоль полосы примятой львом травы. Конечно, из меня следопыт как из балерины рестлер, но уж такой путеводной нити даже мне не потерять.
Лев выходил на линию атаки по большому кругу. Он явно загодя услышал наше приближение и грамотно зашел сзади. Буквально через минуту стало понятно, от чего мы отвлекли хищника.
Вот же крыса облезлая!
Если симпатия к этой твари где-то и теплилась в глубине моей души, то сейчас она умерла окончательно.
Нас не просто развели, нас подставили!
Судя по тому, как глубоко разрыт небольшой холм и сколько земли было выброшено на траву, тут точно поработал не сфинкс. Чуча преднамеренно подсунул мне видение более слабого противника. И еще было у меня подозрение, что на нашу победу он даже не рассчитывал, просто хотел дать шанс своему семейству на побег.
Может, зоологи и составитель справочника недооценили интеллект тахрунов, считая их простыми животными? С другой стороны, хватает же мозгов в малюсеньких головках земных зуек, чтобы притвориться подранком и увести хищника от гнезда.
Я на мгновение замер, а затем резко повернулся в ту сторону, откуда исходила едва ощутимая волна страха, смешанного с любопытством.
Вот они, красавцы!
В проходе между кустами стояло все тахруново семейство. Судя по размерам, это были родители и три отпрыска-погодка, включая хитрого Чучу. Скорее всего, молодой тахрун живет в семье как минимум три года.
Златкин кореш благоразумно прятался от моего гневного взора за спинами родителей. Чуть поодаль замер его меньший брат или сестра. Третий ребенок в этой семье висел за спиной мамаши, обвив ее лапками и хвостом, как живой рюкзачок. При этом он не забывал таращить на меня какие-то непропорционально большие глаза. Погасил в себе желание пальнуть в них нелетальной пулей с «цепной молнией»: стало жалко денег, потраченных на артефакт. Так что я ограничился направленным видением, в котором отрываю Чуче голову.
Семейка этого пройдохи тут же шмыгнула в кусты, а вот он сам замер на месте. Сил на ответное видение у тахруна явно не осталось, но от слабости его характер не стал менее мерзким. Чуча развернулся и как мартышка продемонстрировал мне свой зад. Затем юркнул в кусты вслед за остальными.
– Ладно, Беловодье круглое, еще встретимся, – злобно процедил я сквозь зубы и побежал обратно, потому что Гена уже обнаружил мою пропажу.
Нужно отдать должное, он не стал орать на весь лес, а просто вызвал меня по рации.
Быстро добравшись до мясников-любителей, я вернулся к контролю периметра. Во-первых, потому что это необходимо, несмотря на все уверения батоно Левана. А во-вторых, мне просто не хотелось пачкаться, так что будем с умным видом изображать из себя охранника.