Григорий Шаргородский – Добробор. Бездарный учитель (страница 5)
Чуть слоненка не родил. Хорошо, что уже окончательно рассвело, иначе даже не знаю, что бы со мной приключилось эдакого плохо отстирываемого.
В тени уже покрывшейся листьями сирени на старой рассохшейся лавке сидел прямо классический деревенский старичок – кирзовые сапоги, галифе, расстегнутая фуфайка и ушанка с отвисшими ушами. Морщинистый как урюк. Только «козьей ножки» в зубах не хватало. Дед и правда был очень старым, и было видно, что даже сидеть ему тяжеловато, поэтому он опирался на клюку, достойную даже Бабы-яги, – узловатую, словно сделанную из корня. Все эти детали мне удалось рассмотреть довольно четко, несмотря на то что еще секунду назад совершенно не замечал старичка. Даже возникло желание потыкать его пальцем, чтобы убедиться, не морок ли.
– Чего это ты, парень, рассматриваешь меня как красну девицу?
– Извините, – стушевался я и пояснил: – Просто вы так внезапно появились.
– Я появился? Кхе-кхе… – сначала рассмеялся, а потом закашлялся старик. – Это ты тут нарисовался не к месту и совершенно не ко времени. – Смех быстро превратился в недовольный тон. – Так что же ты тут забыл, мил человек, или все же заплутал?
– Не заплутал, и в Сосновке я по делу.
Попытка принять независимый вид, честно говоря, не удалась. Казалось, что дед просвечивал меня своим взглядом как рентгеном.
– Не подскажите, как пройти к вашей администрации и пообщаться с главой?
– Не до тебя им сейчас, милок. Беда у нас, и если дело не жизни или смерти, то лучше не беспокой наших старших.
Сам не знаю почему, возможно, потому, что в этой неоднозначной обстановке он был единственным живым человеком, с которым можно пообщаться, я выложил старику цель своего визита.
– Капище, говоришь? Есть такое неподалеку, но пешком ты туда не дойдешь, а машину тебе сейчас никто не даст. Беда у нас. Все заняты.
– А какая беда? – тут же напрягся я: мало ли, вдруг тут стая волков объявилась, а я в лес собрался.
– Тебе, чужаку, не должно быть дела до наших бед, – скрипучий голос старика похолодел, у меня даже мурашки по спине пробежали.
Елки зеленые, да что же меня так штормит-то?
– Я в том смысле, что, может, мне в лес опасно соваться?
– В лесу у нас спокойно. Волков давно выбили, а медведи отродясь не водились. Но ты не вовремя, путник.
Чуть подумав, он продолжил:
– Хотя учить детишек правильной истории – дело хорошее. Ежели очень нужно, позову сейчас своего внучка, он и отвезет тебя туда. Полчаса на смотрины, час на дорогу, так что еще до вечера будешь на поезде домой ехать. Они у нас останавливаются каждые три часа. А ежели дело не жмет, то лучше прямо сейчас вертай на станцию. Не до тебя нашим. Не ищи проблем на свою голову.
Последнюю фразу он добавил после небольшой паузы и совсем зловещим тоном.
Блин, у них тут что, какая-то секта или чего похуже? Предложение старика свалить отсюда прямо сейчас выглядело очень привлекательно, но я тут же разозлился на самого себя.
Етить ваши шишки! Вроде и ужастиков давно не смотрел, и не читал ничего эдакого, так чего же меня вштырило-то? Возможно, угрозы Кабана ушли куда-то в подсознание, вот и екает по поводу и без. К тому же беспокоить главу поселка действительно было бы неловко, тем более в напряженной обстановке. Никаких бумаг у меня нет, и по большому счету я тут в качестве туриста. Так что, приняв волевое решение, я благодарно кивнул.
– Спасибо, с удовольствием воспользуюсь вашей помощью. Не сомневайтесь я за все заплачу.
– Да ладно, – отмахнулся старик сухой, похожей на лапу ворона рукой и достал из своего ватника старенький и потрепанный телефон. – Дашь Ваньке сотку, и хватит с него.
Подслеповато щурясь, он ткнул в одну кнопку (явно быстрого набора) и поднес телефон к уху. После десятисекундного ожидания старик проскрежетал:
– Ванятка, бери свой драндулет и катись сюда. Есть дело. А я сказал «Дуй сюда!». Обойдутся они и без тебя. Тоже мне, деловой нашелся.
После этого старик прервал связь и спрятал телефон в карман. Воцарилась неловкая тишина. Дед, именем которого я так и не поинтересовался, молча сверлил меня взглядом, словно пытался дистанционно прочесть скрытые и явно нехорошие мотивы моего появление в их селе. Старик всем своим видом показывал, что общаться со мной не имеет ни малейшего желания. Я топтался на месте, потому что присесть было негде, а на лавочку под бок деду не хотелось, так что далекое тарахтение мотоциклетного мотора воспринял с радостью.
Через минуту рядом с нами остановился старый и, кажется, собранный из нескольких других легкий мотоцикл, за рулем которого сидел рыжий паренек лет пятнадцати. Из-за чисто профессиональной деформации гомо сапиенса такого возраста я воспринимал определенным образом.
– Деда, там наши уже все собрались и…
– Помолчи, – прервал пацана дедок и продолжил: – Все равно они дурью маются, и тебе ни к чему дуракам помогать. Тут дел часа на полтора. Отвезешь учителя на старую вырубку к озеру и привезешь обратно.
Пацан с сомнением посмотрел на меня, затем поставил мотоцикл на подножку и, подбежав к деду, что-то зашептал ему на ухо. Старик недовольно поиграл кустистыми бровями и ответил тоже шепотом. Въевшиеся в относительно культурном педагогическом обществе правила приличия заставили меня отойти в сторонку, чтобы не мешать людям спорить. Правда, спор продлился недолго – старик что-то проворчал и, пристукнув своей клюкой, явно поставил в разговоре финальную точку. Парень шмыгнул носом, еще раз посмотрел на меня и вернулся на свой мотоцикл. Затем он движением головы предложил мне занять место пассажира. Шлема у него не было, так что затея становилась еще более сомнительной, но переговоры проведены, и я сам согласился на эту авантюру, отрывая парня от каких-то важных дел, так что давать заднюю было бы неправильно.
Еще раз благодарив деда за помощь, я уселся позади мотоциклиста. На всякий случай ухватился руками за ремешок сиденья – и правильно сделал, потому что рыжий Ванька слишком уж резво сорвал с места своего железного скакуна. Вот это я, конечно, влип!
Мы понеслись по улице в сторону центра села, но затем я увидел, что дорога впереди разделяется – гравийное полотно уходило направо под небольшим углом, а вот если ехать прямо, то мы окажемся на старой грунтовке, что и случилось через десяток секунд. Я лишь успел заметить, что дальше по новой дороге дома остановились все более современными и вдалеке даже виднелись несколько каменных зданий, а вот вдоль прямой грунтовки какое-то древнее царство. Ближе к выезду из села стояли лишь старые, очень низкие избушки, при этом явно заброшенные и с заросшими огородами.
Наконец-то мы покинули населенный пункт, и я почувствовал, что напряженно-давящая атмосфера остается позади. Молодой ельник, с этой стороны близко подступивший к селу, тут же закрыл от нас дальний обзор. Мы неслись по грунтовой дороге, причем было видно, что пользуются ею не так уж часто. Но все же пользуются, потому что в молодой траве виднелась отчетливая колея.
На удивление парень вел мотоцикл уверенно, причем набрав неплохую скорость. Он явно спешил доставить меня в нужную точку, потому что там, где собрались все остальные жители села, происходило что-то важное, и лишь воля деда заставила его отвлечься на всякие пустяки. Разговаривать из-за рева мотора с прожженной выхлопной трубой было невозможно, да и отвлекать его в данный момент затея не самая разумная. Впрочем, в плане разумности все мои поступки сейчас далеки от идеала. Чем дальше, тем больше я жалел, что просто не вернулся на полустанок. С другой стороны, внутри почему-то снова разгоралось желание оказаться в месте, о котором последние несколько лет думал с некоторым вожделением и азартом.
Где-то через полчаса езды азарт подугас, а сомнения усилились. По большому счету мы уже ехали не по дороге, а по какой-то тропинке, правда имелась отчетливая просека, так что Ванька точно не возит меня кругами по дикому лесу. Сомнения потихоньку прогрызли дыру в броне целеустремленности, и я уже собрался начать тормошить парня, чтобы заставить его остановиться и везти меня обратно, но тут он сам остановил мотоцикл и выключил натруженный двигатель.
– Дальше только пешком, – хмуро сказал мне хозяин железного коня.
Впрочем, все было понятно и так. Перед нами виднелся пологий и очень широкий холм, сильно похожий на какую-то дабу, и топать до вершины метров пятьдесят.
– Ваше капище там, наверху, – заявил пацан и следом за мной слез с мотоцикла. – Только недолго. Мне тут с вами торчать не с руки, пока все там… – договаривать он не стал, словно боясь выболтать какую-то тайну.
Я с интересом осмотрел округу. По пути, конечно, тоже наблюдал за лесом, но больше концентрировался на попытках не свалиться со скачущего, как мустанг, мотоцикла. Обстановка тут была на удивление светлой. Лучи уже поднявшегося довольно высоко солнца пробивались сквозь кроны не очень старых деревьев смешанного леса и словно говорили, что самое время радоваться жизни. Контраст с тяжелой атмосферой в деревне просто поразительный. Любопытство разгорелось с новой силой, и я, покосившись на рыжего, все же решил подняться на холм. Ванька, словно показывая, что ему вообще на все пофиг, присел на старый пенек, сорвал травинку и сунул ее в рот. Кстати, пеньков здесь хватало, и, что удивительно, диаметром они сильно превосходили окружавшие меня деревья, стволы которых я без проблем мог обхватить руками. Доминирование сосен осталось позади, а здесь в основном царил дуб. Подъем был достаточно пологим, но я все равно запыхался задолго до вершины и, сделав паузу, оглянулся назад. Ванька по-прежнему сидел на пеньке и даже не смотрел в мою сторону.