Григорий Родственников – Желтый глаз Тихеи (страница 3)

– Эй, туша! – прикрикнул Селезень на толстонога. – Бегом к стене!

Но животное не нуждалось в понуканиях. Неторопливо прошествовало мимо, прижалось зелёным боком к каменной кладке и неуклюже шмякнулось на брюхо. Уши втянулись внутрь головы, а на глаза опустились жёсткие кожистые веки. Толстоног замер и теперь больше всего походил на огромный мшистый валун.

– Никогда не видела таких одеял, – удивилась Лола, разворачивая ткань. – Какие-то кольца, верёвки…

– Сейчас поймёшь, – Селезень вытряхивал содержимое мешка. Торопливо хватал небольшие металлические трубки, соединял, натягивал тросики. – Вот эту тесёмку закрепи на том конце! Да быстрее же!

Ветер дул сильнее и сильнее. Песок больно сёк лицо и руки. Становилось трудно дышать. На зубах скрипели каменные песчинки.

– Несовершенная конструкция, – посетовал Тим, когда они с Лолой оказались в треугольном тряпичном укрытии. – Приходится искать, к чему притулиться. Сверху сыпется песок. Но это лучше, чем ничего.

Видя, как дрожит на ветру палатка, гнётся ненадёжный на вид каркас, девушка испуганно поинтересовалась:

– Ты уверен, что твоя тряпочная коробка устоит?

– Уверен. – Тим принял полусидячее положение. – Мала, зараза. Ноги особо не вытянешь. Но потерпим. – Он закрыл глаза, – Устал сегодня…

Сверху просыпался песок. Прямо на лицо торговца. Тим принялся отплевываться. – Гадство! Не там поставил! Надо было выбрать участок стены ровнее! Здесь выбоина!

– Мы похороним тех двоих? – неожиданно спросила девушка.

– Мародёров? С какой стати? – Селезень с удивлением взглянул на спутницу.

– Но ведь это не по-людски. Давай, когда закончится буря, хотя бы забросаем их камнями?

– Нет, – отрезал Тим, – времени нет. Сава и так нас здорово опередил. И потом, эти двое не стали бы заботиться о наших могилках. Сожрали бы за милую душу. Видела на их рожах татушки? Это людоеды.

– Мерзость, – девушка поёжилась. – Такое возможно лишь среди обделённых. В Городе Счастья не едят себе подобных.

– Хорошо живёте, – зевнул Селезень. – В Грязном Городе часто ловят каннибалов. Не от хорошей жизни, девочка. А ты, я смотрю, с принципами. Фанатиков тоже надо было похоронить?

– Надо было, – еле слышно прошептала та.

Воцарилось долгое молчание. Снаружи бесновалась буря, вздувались пузырями стены палатки, с тихим шорохом сыпался сверху песок.

– Курить хочу, – посетовал Тим, – думал, успею. Так тянет, аж мочи нету.

– Кури. Я люблю табачный дым…

– Нет уж. Задохнёмся. Потерплю. – торговец откашлялся, принялся с нарочитым старанием счищать пыль со ствола автомата. – Ты это… короче, спасибо тебе, что спасла мою шкуру.

– Ты спас меня. Я – тебя.

– Угу. Значит, никто никому не должен.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросила Лола. – Всё равно долго ждать.

– Я не мастак, – нахмурился торговец, и вдруг оживился: – А вот у мерзавца Савы язык подвешен. Он вообще много знает. Раньше был учителем, пока не понял, что быть бандитом выгоднее. Если его что-то интересует – обязательно докопается до истины. Например, почему у толстонога дерьмо белого цвета. Действительно, у всех жрущих траву тёмное, а у этой твари, как молоко. Стал учёным людям вопросы задавать. Оказалось, что в печени толстонога содержится особый фермент, который делает их дерьмо…

– Я не хочу говорить о дерьме! – недовольно перебила женщина.

– Странно, – хмыкнул Тим, – тема-то интересная… Ну, не знаю тогда…

– Лучше расскажи про себя. Селезень. Что означает твое имя?

– История простая, как дерь… В общем, когда мне было пять или шесть лет, матушка где-то раздобыла рулон ткани. Огромный рулонище. Помню, как она сгибалась под его тяжестью. Материал был крепкий, блестящий и зелёный. Из него она сшила отцу куртку, а мне комбинезон. Остальное продали. И вот, когда старикашка-перекупщик увидел меня, то заржал и сказал: «Вот так селезень!». Имя приклеилось, а что означает – не знаю. Может, ругательство…

– Понятно. – вздохнула Лола. – В Счастливом Городе каждый знает, что означает его имя.

– Потому мутантов и не любят. Вы совсем другие. Странные.

– Это вы странные. Ненавидите мутантов. Называете их порождением тьмы, а сами используете мутировавших животных. Дрессируете. Пьёте молоко и едите яйца. Почему не убиваете, если они порождения мрака?

– Убиваем опасных. Таких, как химеры и каменные жабы. А ты действительно умеешь говорить со зверями?

– Умею, – кивнула женщина. – Ты что, мне не веришь?

Тим ненадолго задумался. Тяжело вздохнул.

– Верю. Я уже видел такое. Когда-то в городе жила одна дрессировщица. У неё были две кошки. Настоящие, а не мутанты. Чего только она с ними не вытворяла. На представления собирался весь город. Платили деньги, лишь бы поглазеть на умных животных. А я знал – дело не в кошках. Дело в ней. Видел, как она смотрела на них и что-то шептала. И глаза у Анечки были, как у тебя, желтоватые, только темнее.

– Ты любил её? – тихо спросила Лола.

Тим пристально посмотрел на мутанта:

– Почему так подумала?

– Имя. В твоем голосе прозвучала тоска. Скажи, любил?

– Да. Мы много кувыркались с ней. Она была такая выдумщица.

– Я не об этом. Любил ли ты её?

– Эх, женщины! – хрипло рассмеялся Тим. – Одинаковые, что люди, что мутанты. Всё вам романтические глупости мерещатся.

– Любовь не глупость.

– Чушь собачья! Не хочу говорить об этом!

– Ладно, – она мягко тронула его за плечо. – Что было дальше?

– Ничего хорошего, – насупился Селезень. – Архонт флагеллантов объявил животных мутантами. Кошек забрали. Говорят, этот главный фанатик с удовольствием их сожрал. Анна лишилась заработка и решила отомстить. Пробралась в жилище «детей чистоты» и хотела прикончить архонта. Только её поймали. В наказание отрубили кисть. Вот тут и начались чудеса. Рука у неё стала отрастать заново. И не такая, как была, а с шестью пальцами. Тут уж все поняли, что она мутант.

– Что с ней сделали?

– А что хотели сделать с тобой? Сожгли, конечно! – Тим плюнул. – Слава Единому, буря заканчивается. Курить хочу – сил нет!

– Жалко, что заканчивается, – пискнула Лола. – Мне интересно говорить с тобой.

– А мне интересно вернуть своё имущество!

– Их восемнадцать человек. И у половины автоматы, как у тебя.

– Да хоть тридцать! У меня есть пара вещичек, которые изрядно сократят их численность! В своё время немало заплатил, но они того стоят!

– Если ты догонишь их. Жаль, что здесь нет химер.

Селезень вытаращил глаза:

– Ты в своем уме, мутант?! Ты хоть представляешь, что такое химера? Неубиваемая злобная тварь! Если мы встретим этого зверя, то у нас мало шансов уцелеть! И это несмотря на мое умение быстро стрелять. Она атакует, как молния! Мы вшестером едва прикончили эту бестию. Двоих она положила. Я смотрю на тебя и не понимаю, ты дура или прикидываешься? Тебе сколько лет?!

– Шестнадцать.

Селезень опешил. С удивлением взглянул на спутницу:

– Единый. Да ты совсем соплячка. Я думал, тебе лет двадцать пять и ты давно женщина. Обалдеть. А всё туда же – любовь…

– Я – женщина. У нас в пятнадцать принято забирать мужское семя.

– Не понял, – скривился Тим, – что значит забирать?

– Нас мало, – нахмурилась Лола, – все способные плодоносить должны думать о продолжении рода. У меня прекрасный муж, и он тоже бротохара. У нас будет чудесный сын. Я чувствую его.

– Ты беременна?! – поразился Селезень.

Женщина улыбнулась.

– Единый! – простонал Тим. – Беременный мутант! Твой муж – полный толстоног! Не знаю, какой он хара, или как его, но то, что кретин – однозначно! Погнать беременную жену на верную смерть! Да я бы задушил его собственными руками!