Григорий Родственников – Пристань звёздного скитальца (страница 6)

И тут бы конец моим экзаменам и начало подготовки к жреческой инициации, но высшие иерархи знали о моих опытах с омоложением. Они велели показать мои достижения на вожде по имени Кат, правителе соседнего с нами племени фракийцев. Я не хотел этого делать, но не посмел ослушаться Верховного жреца. А Верховный не смел отказать вождю фракийцев, ибо этот народ намного сильнее и многочисленнее сыновей Асклепия.

На рассвете Ката привели в выбранную мной пещеру, находящуюся над залежами магнитных руд, что давало необходимую энергию ритуалу. Он действительно был стар и дряхл, но подтянут и ещё довольно бодро передвигался с помощью деревянной палки, украшенной большой чёрной жемчужиной. Всё лицо избороздили морщины, а маленькие глаза злобно сверкали, выражая нетерпение и одновременно недоверие ко мне. Я посадил его на валун из гематита и стал изучать болезни правителя, считывая дрожь его биополя. У него оказалось больным почти всё нутро. Особенно разрушенными были сердце и печень. Чтоб понять причины, я настроился на его мысли. И они меня ужаснули до такой степени, что стал бить озноб. Кат думал о том, как казнит жителей трёх своих деревень лишь за то, что они принесли ему дань ровно столько, сколько он приказывал, а не вполовину больше, как того требовала его алчность.

Ощутив тяжёлые низкие вибрации Ката, я послал мысленный отказ в омоложении Верховному, но тот его не принял. Мне ничего не оставалось, как начать рассчитывать необходимую частоту ритуала для этого жадного убийцы. Куском алмаза я стал чертить на полу пещеры таблицу-диаграмму для наглядных и точных вычислений, мысленно поясняя экзаменатору свои действия. Таблица располагалась вокруг тела пациента и выглядела как концентрические кольца, разбитые на сегменты, соответствующие каждому органу больного. Я писал формулы, числовые действия и конечный результат. Так протекло примерно два часа. Кат весь изъёрзался на камне от нетерпения. Скоро вождь стал ругать меня самыми скверными словами, употребляемыми лишь грязными чистильщиками отходов. Это выбивало из колеи и не давало настроиться на необходимые звуковые волны молодости правителя. В следующие полчаса я использовал ритуальный танец, что, к сожалению, не принесло нужного воздействия на пациента. А Кат уже исходил слюной от ярости.

Тогда я решил бросить омоложение и начать ритуал изгнания духов злобы и жадности, а потом продолжить начатое. Верховный умолял меня не усложнять процесс экзаменов, не накликать беды, но я не послушался. Было чрезвычайно тяжело установить контакт с той сущностью, что сжирала душу вождя, но мне это удалось. «Чего ты хочешь взамен на оставление больного?» – поинтересовался я. Но чернота смеялась надо мной, отвечая, что ни за что не покинет такое удобное прибежище. «Кат навечно мой и только мой, – бушевал ответ в голове, – никакими ухищрениями ты не добьёшься результата, только сам погибнешь». Я поджигал смеси трав и эфирных масел, шептал различные древнейшие заклинания, но время шло, мне не удавалось победить тёмную энергию, текущую в жилах свирепого существа. Я был опустошён и настолько ослабел, что упал без сил под ноги своего пациента.

– Вставай, пёс! – взревел фракийский вожак и пнул меня ногой. – Я не чувствую перемен в своём теле!

– Нужен ещё один ритуал, – прошептал я. – По изгнанию отрицательной энергии из тока крови…

– Врёшь, знахарь! Моя кровь чиста и красна! Смотри! – Он выхватил обсидиановый нож и полоснул себе по предплечью. Брызнула алая и яркая жидкость.

– Убедился, гадоед!

У меня не было сил спорить с ним. Прежде чем провалиться в беспамятство, я увидел огонь бездонной ненависти в глазах Ката и прочёл в них смертный приговор.

Нет, открыто он не стал убивать меня. Это означало бы войну между нашими народами. Я понял, что меня уничтожат исподтишка…

– И что было дальше? – спросил Сан Саныч, теребя в кармане пиджака самописец. «Любопытная история. Очень любопытная».

– Так и произошло. Уже на следующую ночь в моё жилище кто-то подкинул двух слепых летучих змей.

– Летучих?! – заинтересовался Мезенцев.

– Конечно, у них нет крыльев. Своё название они получили за способность к стремительным длинным прыжкам. Я думал, что эти рептилии вымерли ещё несколько сотен лет назад. Никто их не видел, и казалось, что это лишь легенда. Но они были реальностью.

– Ничего себе…

– Укус их смертелен даже для жреца Асклепия, ведь у нас нет именно такого противоядия в организме. Две белёсые змеи бесшумно скользили по полу. Но я ведь потомственный змееяд. Я сразу почувствовал их присутствие. Вот только воздействовать на них не получилось, потому что они были слепы.

– Какой ужас, – прошептал Мезенцев. – Как же вы спаслись?

– Вы удивитесь, но в тот момент я совершенно не испугался. Я боялся другого, – ненароком повредить этих уникальных рептилий. Ведь судя по легендам, их яд был в сотню раз сильнее яда болотной гадюки. Представляете, какие это таит возможности для врачевания? Я просто обязан был поймать их. Я скакал как заяц, прыгал словно мангуст, и взбирался по стенам ящерицей. И мне удалось накинуть на них циновку, а потом сунуть в глиняные сосуды и закрыть плетёной крышкой.

– Вы просто Рики-Тики-Тави, – пробормотал Сан Саныч.

– Я отдал летучих змей Верховному жрецу, который пришёл от них в восхищение. Но мы оба понимали, кто стоит за этим происшествием. Поэтому Верховный отдал в моё распоряжение одного из своих телохранителей.

Отныне в жилище вместе со мной неотступно находился низкорослый, покрытый шерстью словно обезьяна, но весьма сильный и ловкий фракиец.

Он улёгся на моё ложе, а мне показал знаком, чтобы я лёг за шторой.

Две ночи прошли спокойно, а на третью пожаловали незваные гости.

Они крались с ножами к моей лежанке и наверняка сильно удивились, когда им навстречу, откинув одеяло, рванулся этот силач.

Я спал плохо и потому сразу же проснулся. Откинув штору в сторону, увидел двух распластавшихся на полу людей. Один был явно мёртв, ибо его голова была неестественно повёрнута. Другой ещё хрипел.

– Не убивай его! – крикнул я телохранителю. – Пусть расскажет, кто его послал.

Но мой защитник отрицательно покачал головой, приложил левую руку к груди, а правой указал вверх, давая понять, что исполняет приказ.

Потом ударил пяткой в лоб лежащего убийцу. Раздался неприятный хруст.

Я понимал, что моя смерть лишь отсрочена на время. Если Кат возжелал получить мою голову – непременно получит.

Пять дней я не выходил из дома и каждую ночь ждал нападения. И, наконец, мне надоело ждать. Ко мне постоянно приходили больные, а мне уже не из чего было делать отвары. «Будь что будет» – решил я.

Вдвоем с верным фракийцем мы отправились в горы.

Там нас и подкараулил Кат. Двадцать вооружённых до зубов головорезов встали у нас на пути.

Мой защитник не умел говорить, но по его мимике я понял, что он просит меня бежать, пока он будет биться с врагами.

Но я не стал. Какой смысл?

Он стойко сражался, этот безымянный герой, уклонялся от стрел и копий, сбивал противников мощными ударами ног, грыз их зубами, сворачивал шеи, но силы были слишком неравны. Потом наступил тот миг, когда мой защитник, которого я успел полюбить всей душой за прошедшие дни, упал и больше не смог подняться.

Я опустился перед ним на колени и провел рукой по окровавленным волосам. Он был ещё жив, я чувствовал его ауру, светлую и радужную, как у ребёнка. Он служил и тем был счастлив. Наверное, его спокойствие передалось мне. Я встал и взглянул в лицо Кату:

– Я не смог вернуть тебе молодость. Это оказалось не в моей власти. Но рад, что тебе недолго осталось жить, старик. Твоя ненависть способна уничтожить всё живое на нашей земле. Уйди же скорее за грань и не мешай светлой энергии созидать и питать любовью всё сущее в этом мире.

Пафосно и глупо сказал, наверное. Но Кат впал в такую ярость, что я почувствовал, как порывы холодного ветра рвут на мне одежду.

Он бросился на меня, метя в глаз посохом с чёрной жемчужиной на конце.

И в этот момент что-то вспыхнуло. Не так, как искра или пламя. Нет, чёрные как смоль лучи лишили меня зрения, а неведомая сила подхватила как пушинку и швырнула в бездну. Мне кажется, запредельная злоба этого человека нарушила какой-то баланс в течении времени, выплеснула нас прочь, словно горячую лаву из жерла вулкана, выплюнула, как застрявшую кость из горла, избавилась от нас… как от чего-то чужеродного…

И вот я здесь наслаждаюсь вашим гостеприимством, а Ката почему-то нет. Это для меня непонятно и странно.

– Он жив и находится дома в окружении слуг, жён и детей. Как говорят, дерьмо не тонет. Йогель, сколько ещё таких пожирателей людских жизней будет в истории человечества. Увы, их не перечесть, – со вздохом произнёс Мезенцев. – Но если вы вернётесь на Афон, Кат продолжит преследование?

– Обязательно. Даже не сомневаюсь в этом. Кроме того, Верховный жрец с позором выгонит меня из племени за проявленное неуважение, выраженное в непослушании на экзаменах. Сан Саныч, может быть, есть возможность упросить ваших провожатых, людей в чёрном, доставить меня не в мои родные места, а на другой континент? Ведь везде найдутся люди, которым понадобится моё лекарское искусство. А я за это возьмусь внушить вашему начальству пригнать в отель новенькую летающую тарелку, самой последней модификации.