Григорий Павленко – Волки (страница 19)

И тут он увидел её.

Женщину в городской куртке нараспашку, простоволосую, — она была не с теми, кто бежал, а поперёк, против, как и он. Лезла на какой-то ящик у стены, цеплялась, срывалась и кричала в толпу, махала руками:

— Стойте! Там смерть! Не ходите по рельсам, там лес, оттуда не возвращаются! Стойте, послушайте!

Зуевой дочь. Городская. Та самая, что в первый день прибежала к председателю с воем про дорогу, и которую он, председатель, выставил, а посёлок ославил истеричкой. Та, чью правду он весь день перевирал на дороге, заворачивая людей деревом да расчисткой. Она кричала чистую правду — ту, что он знал и сам же прятал за враньём. Толпа шла мимо ящика, мимо её рук, в марево, и кричала она уже не им, а в пустоту, и Игорь видел по её лицу, как кончаются слова. Она замолчала. Опустила руки. И осталась стоять на ящике, глядя, как они уходят.

Он всё-таки полез в гущу — туда, где плакал ребёнок. Не потому, что решил, — потому, что не пойти было нельзя. Добрался — мальчонка лет четырёх сидел на узле, ревел. Матери не было — унесло течением вперёд. Игорь подхватил его, поднял над головами, заорал: «Чей?! Бабу с пацаном кто видел?!» — и кто-то отозвался, и пацана передали по рукам вперёд, к матери, и это было одно — одно дитё из всех. А пока он его передавал, мимо, по путям, ушло столько, что не сосчитать. На одного, кого подал в руки, — трое в снег, за поляну.

К полудню посёлок выхлестнул из себя всех, кто рвался бежать. Перрон опустел, рельсы уходили в лес истоптанной в кашу полосой, и по этой полосе больше никто не шёл: ушли, кто ушёл. Витьку Лосева Игорь увидел в самом конце. Вчерашнего Витьку, что развернул «Оку». Витька шёл по шпалам с рюкзаком и канистрой, ходко, не оглядываясь, и его светлая шапка мелькнула в белой мгле — раз, другой — и пропала в снегу. Игорь не окликнул. Незачем. Не дошёл бы голос, а дошёл бы — не повернул бы Витька.

Кого Игорь завернул за этот день, он не считал — со счёта сбился ещё на рассвете. Может, пяток. Может, десяток. Тех, кого схватил, удержал, доорался, толкнул назад к домам — тех, кто послушал в последний миг. Остальные ушли. И тех, кто ушёл, было несравнимо больше: они не верили ни ему, ни форме, ни ленте поперёк дороги — верили спинам впереди. А кто и спинам не поверил, тот нашёл, куда идти.

* * *

Очнулся Игорь оттого, что стало тихо.

Не сразу понял где. Потолок низкий, в бурых разводах, лампа под ним не горит. Под щекой — твёрдое, холодное: стол. Дежурка. Отдел. Он сидел, привалившись грудью к столу, в куртке, и не помнил, как сюда добрался, как сел. Последнее, что держалось в памяти, — пустой перрон, рельсы в кашу, шапка Витьки в снежной мгле. Дальше провал. Трое суток форма держала его на ногах, а на исходе третьих отпустила разом, как перегорает лампа: горело — и нет.

За окном смеркалось. Сколько он так просидел — час, три, — Игорь не знал, и это первым делом и кольнуло: не знать времени. Поглядел на руки — отлежал, не слушаются. На стене ходики стояли: завести было некому.

— Очухался. — Сёмин сидел, где сидел всегда, — над станцией, грузный, мятый, ручка в пальцах. Из динамика тёк всё тот же белый шум. — Ты, Игорь Васильич, как вошёл, так и сел колом. Я тебя будить не стал. Толку-то будить.

— Долго я?

— С полудня. Уж смеркается. — Сёмин кивнул на окно. — Я думал, помер ты сидя. Пощупал — живой вроде. Ну, пускай, думаю, спит.

С полудня до сумерек. Часа три-четыре. А по телу — будто целую ночь пролежал. Игорь разогнулся — спину прострелило, в глазах поплыли тёмные мухи, и он переждал, держась за край стола, пока схлынет. Голод тянул под ложечкой, тупой, привычный уже.

Сёмин, не спрашивая, плеснул из чайника в кружку, подвинул через стол. Чай был чёрный, перестоявший. В прошлый раз — три дня, целую жизнь назад — Игорь от этой кружки отмахнулся: не до чаю. Теперь взял обеими руками, грел ладони, пил мелко. Тепло прошло внутрь, и от него по телу прокатило дрожью, которую он все эти дни держал зажатой.

— По нулям? — спросил, как спрашивал всегда.

— По нулям. — Сёмин и шкалу крутить перестал. — Район молчит. Свои молчат. Бабка одна с утра приходила, спрашивала, когда автобус. Я сказал — нет автобуса. Она постояла, ушла.

Игорь допил, поставил кружку. Надо было встать и идти — куда, он ещё не знал, но сидеть было нельзя: сидя он опять провалится, а провалиться было нельзя. Он встал, одёрнул куртку и пошёл к выходу.

— Ты бы поел чего, — сказал Сёмин в спину. — Третий день не жравши.

— Потом.

Снаружи всё тонуло в том же сером сумраке — день клонился к вечеру. Снег перестал, и посёлок лежал под ним весь белый — и пустой. Игорь вышел на крыльцо и замер.

Тихо было так, как не бывало тут отродясь.

Не той тишиной, что после поездов, к которой за неделю притерпелись. Другой. Из дворов не доносилось привычного живого шума: ни ведра у колонки, ни голоса через забор, ни движка. Дым стоял над крышами — но не над всеми, а через одну, через две. И теперь, не думая, считал: где топят — там живые. Выходило меньше половины.

Он пошёл к центру, и под подошвами заскрипело на весь посёлок — снег, мороз, его собственные шаги. Звук был такой громкий в этой тишине, что Игорь опять, как там, на дороге, начал ступать тише.

Центр стоял разорённый, как после ярмарки, с какой все разом сорвались бежать. На площади перед закрытым «Магнитом» бросили машины — носом куда попало, присыпанные снегом. Чей-то чемодан лежал на боку посреди дороги, раскрытый, и снегу намело в него доверху. Узлы, тючки, рассыпанный скарб — всё, что хватали бежать и роняли на бегу, теперь лежало белыми холмиками, и не разобрать было, где что. У водокачки темнела на снегу пустая канистра, та или другая. Детский валенок, один, валиком инея по голенищу.

Игорь шёл и читал это, как читал место. Тут бросили. Тут топтались. Тут дрались. Только читать было не для протокола и не для розыска: разыскивать стало некого и некому. Он просто шёл и видел, сколько ушло. Не считал — тут уже не сосчитаешь, — а видел и без счёта: полпосёлка снялось и за сутки кануло за поляну — по рельсам, по дороге, по тропам. И не вернётся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.