Григорий Павленко – На Луне нет ветра (страница 12)

— Номинал.

— Скрубберы CO₂: картридж номер один — восемьдесят шесть процентов ресурса, номер два — девяносто один.

— На расходе выше ожидаемого. Один и три десятых процента в сутки вместо одного и одной.

— Причина?

— Не знаю пока. Возможно, нагрузка вчера ночью: я был на ногах, ты тоже не спала, дыхательные объёмы выше среднего. Буду смотреть сегодня.

Кэтрин кивнула. Продолжила.

— Электролиз — активен, производительность два килограмма кислорода в сутки. Батареи — заряжены на девяносто шесть процентов, прямое питание от панелей. Солнечная панель правого борта — сто процентов.

Она сделала паузу перед следующей строкой.

— Левого борта — семьдесят один процент.

— Семьдесят один, — подтвердил Юн. — Не изменилось.

Семьдесят один процент. Четыре дня назад, на второй половине второго выхода, в левую панель прилетел микрометеорит, выбил две секции полностью и повредил третью. Юн в тот же вечер посчитал и сказал: «Пока солнце есть, нам этого хватает. В затенение — пересмотрим.» Затенение начиналось через девять дней.

Девять дней. К этому дню по плану их бы здесь уже не было — уже неделю шли бы домой, к Тихому океану. Юн помнил. Кэтрин помнила. Ни один не сказал вслух. Сначала — закончить обход.

— Обход окончен. По приборам — номинал, — сказала Кэтрин.

— Подтверждаю. По приборам — номинал.

Она постояла у щита ещё три секунды. Положила правую руку на гладкий край панели — пластик был прохладный, — посмотрела на ряды индикаторов, каждый зелёный, каждый в допуске. Цифры были правильные. И за каждой из них стояло число дней, о котором Кэтрин пока не разрешала себе думать. Думать об этом было задачей Юна. Её задачей было дать Юну возможность посчитать.

Она отняла руку от щита.

— Возвращаемся к приёмнику.

— Да.

Они вернулись.

* * *

До полудня было четыре часа работы — рутинной, методичной, по расписанию, которое Кэтрин составила вчера вечером. Обход систем. Забор проб воздуха, стандартная процедура, каждое утро, даже когда ничего не меняется. Запись в бортовом журнале — двенадцать строк карандашом, сухо, по форме. Осмотр шлюзов через внутренние иллюминаторы: давление, герметики, ни одной жёлтой лампочки.

Связь с Orion в девять ноль ноль. Нат ответила сразу:

— Слышу, командир. У нас пусто. Держимся.

— У нас — не пусто. Поймали два обрывка за утро, на разных частотах. Ни один не связный. Но ждём Винтерс — она обещала выйти сегодня с обновлёнными данными.

Пауза. Секунда — Нат собралась с ответом.

— Принято.

— По расчётам Юна и первой передаче Винтерс: событие — длительный гамма-всплеск, коллапсар, близкий. Прямое попадание по Земле. Атмосфера дневного полушария частично сдута. Озоновый слой уничтожен. Ультрафиолет на поверхности — смертельный. Ждём сегодня уточнённые данные от Винтерс.

Ещё пауза. Кэтрин услышала, как Нат на той стороне сделала вдох — короткий, носом.

— Хьюстон?

— Молчит. С первых часов после события. Три станции DSN не отвечают больше двух суток. Мы ловим только обрывки: военные частоты, радиолюбители, один-два фрагмента за час. Ни одного связного голоса с Земли, кроме Винтерс на МКС.

Долгая пауза. Три секунды. Кэтрин слышала на той стороне чужое дыхание — не Нат. Мигель, рядом у микрофона.

— Нат?

— Я здесь, командир. — Голос у Нат был тот же, которым она сказала «У нас пусто». Только немного тише. — Будем ловить всех, кого поймаем.

— Следующий сеанс в двенадцать.

— Принято.

Канал закрыли. Коротко, по делу.

В девять пятнадцать Кэтрин начала сверку тепловых контуров. В девять сорок отправила пакет к МКС — S-band, узконаправленный луч: координаты HLS, статус систем, подтверждение приёма вчерашней передачи командира Винтерс. Пакет ушёл. Ответа не ждали — канал односторонний. В десять двадцать Юн прошёлся по приёмникам, зафиксировал шесть коротких обрывков, ни один не длиннее трёх секунд. В десять двадцать Кэтрин прошлась по приёмникам ещё раз — ничего нового, те же редкие обрывки, — и вернулась к проверкам. Работа шла своим ходом. Кэтрин делала её правильно и чувствовала, что вторая бессонная ночь начала давать о себе знать: глаза ощущались песочными, мелкие частицы скреблись под веками при каждом морганье. Шея затекла в районе второго позвонка от того, что она слишком долго держала голову наклонённой над щитом. Пальцы ровные, не дрожат, но прохладные, с той прохладой, которая у неё появлялась при недосыпе всегда, одинаково, в любой точке земного шара и теперь, как выяснилось, в одной шестой земного тяготения.

В одиннадцать ноль одну они сели за второй приём пищи. Юн снова грел воду, Кэтрин снова стояла. Каша была та же — «OATMEAL / BROWN SUGAR / Day 06 / B». Она ела медленнее, чем утром, не потому что хотелось есть медленнее, а потому что жевательные мышцы устали, и каждое движение челюсти требовало отдельного маленького решения. Доели за семь минут. Кэтрин выпила полный пакет воды — двести пятьдесят миллилитров, — потому что утром Юн посчитал за ней. Юн это зафиксировал, но ничего не сказал.

В одиннадцать сорок семь приёмник дал несущую на четырнадцать триста.

Кэтрин услышала это раньше, чем Юн, — она сидела у панели с наушниками, Юн был в двух метрах за своим пультом, работал с планшетом. Она медленно подняла левую руку над столом ладонью вверх. Это был их знак с тренировок. Значил: «Тишина, поймала, записываю.» Юн тут же оставил планшет, подошёл, встал справа. Кэтрин протянула ему правый наушник, не оборачиваясь — дубликат, второй гарнитурный вход на панели был всегда готов к совместному прослушиванию. Юн надел одно ухо, придержал второй провод пальцами, взял блокнот наготове.

Несущая держалась секунд двадцать без модуляции — ровный тонкий сигнал на частоте, которая вчера в это же время дала МКС. Кэтрин не трогала настройку. Ждала. Двадцать секунд. Двадцать пять. На тридцатой секунде несущая качнулась, и в наушниках появился голос.

Тот же голос. Винтерс.

Голос был другой. Не тональностью — тональность дикторов с МКС Кэтрин знала наизусть, все семь человек этого экипажа, Винтерс особенно, по совместным симуляциям в Хьюстоне три года назад. Другой был ритм. Пауз стало больше. Вдохи стали длиннее.

— Передача «Артемиде-Пять», поверхность Луны. Подтверждаю приём вчерашней передачи от вас — услышали сегодня в ноль четыре тридцать два по Гринвичу. Спасибо, командир. Рада слышать, что кто-то есть.

Кэтрин не шевельнулась. Юн тоже. Карандаш в его руке завис над блокнотом: он ждал, когда Кэтрин даст знак записывать.

— Передаю обновлённые данные с купола. Время — двадцать три пятьдесят по Гринвичу, семнадцатое марта.

Пауза.

— Подтверждаю: событие пятнадцатого марта — длительный гамма-всплеск. Подтверждение — наш бортовой рентгеновский монитор зафиксировал послесвечение в жёстком диапазоне с двенадцати до двадцати одного часа пятнадцатого марта. Наземных подтверждений нет — все наземные источники молчат.

Юн кивнул. Записал время и источник.

— С купола наблюдаем коричневую дымку стабильного расширения. Измерения альбедо: северное полушарие — плюс восемь процентов к номиналу, южное — плюс три. Дымка концентрируется в диапазоне широт от тридцати до шестидесяти градусов обоих полушарий. Структура — диоксид азота, продукт рекомбинации в стратосфере после ионизации. Ожидаемо для события такого флюенса.

Кэтрин знала этот термин, «озоновый убийца». Диоксид азота — катализатор: одна молекула выжигает сотни молекул озона, прежде чем её вымоет дождём. А озон был единственным щитом от жёсткого ультрафиолета. Без него — всё живое на поверхности горит.

Над Хьюстоном этого щита больше не было. Кэтрин это знала, потому что Винтерс только что назвала цифры.

На секунду Кэтрин увидела это. Не абстрактно. Не «через неделю». Сейчас. Задний двор дома в Хьюстоне. Дэвид, который утром выходит на крыльцо за газетой — всегда босиком. Джек на качелях вчера днём, и он вчера не хотел уходить домой, хотя Кэтрин знала это по последнему звонку. Лили с книжкой на крыльце. Джей Кей Роулинг, четвёртая, «Кубок огня».

Небо над ними уже не было голубым — она этого не видела, но знала. Серо-коричневое, с жёлтым отливом к горизонту. И Солнце, которое всегда было просто Солнцем, теперь выжигало сетчатку за секунды, кожу за минуту. Удар пришёл примерно в четыре пятьдесят по Гринвичу пятнадцатого марта, Юн вычислил по временной метке рентгеновского послесвечения из передачи Винтерс. В Хьюстоне было без десяти полночь. Ночь. Утром они проснулись — и вышли на крыльцо, как всегда. Дэвид — за газетой, Джек — за завтраком, Лили — с книгой.

Три утра подряд. Первое — ещё ничего не зная.

Желудок у Кэтрин сжался один раз, коротко. Жёстко.

Она прикусила изнутри щёки, перевела дыхание в счёт четыре-четыре. Работаем.

— Визуально с купола дымка видна как коричневатый слой над лимбом планеты на дневной стороне. На ночной — всё ещё наблюдаются стационарные красно-оранжевые сияния, теперь уже по всему глобусу, включая экваториальные широты. Сияния не движутся. Энергетически — это послесвечение NO и продуктов рекомбинации в верхней атмосфере, не полярное сияние в классическом смысле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.