Григорий Кузьмин – Изменение ума. Заметки о прошлом, настоящем и будущем русского государства (страница 20)
Впрочем и однозначно записать католиков в категорию еретиков у меня рука не поднимается: слишком большое уважение во мне вызывают произведения Г. Честертона, Дж. Толкиена и И. Во, слишком знакомыми выглядят слова католиков о вере и Боге, слишком знакомой выглядит их внутренняя убеждённость в своей правоте. Если же развернуть мысль о том, что и в западной церкви есть искра истинной веры, то это многое меняет в понимании русской, европейской и всеобщей истории, в осмыслении современных гонений на католичество, схожих, хоть и не таких острых, с гонениями на православие в прошлом столетии, в осознании прочной взаимосвязи русской и европейской культур, а главное ставит вопрос о правоте традиционной русской уверенности в собственной исключительности – одном из главных и до сих пор не полностью изжитых пороков нашего мировоззрения. Впрочем, всё это сложный богословский вопрос и не стоит его здесь подробно рассматривать. Я лишь призываю нас к тому, чтобы в нашем отношении к Западу мы отказались от привычных стереотипов и стали более внимательно осмыслять наше с ним общее прошлое и историю нашего противостояния. В конечном счёте – избавились от ненужного догматизма и просто вели конструктивный и равноправный диалог.
Мы часто воспринимаем историю Европы Нового времени как восстание возгордившегося человека, отвергнувшего Бога. Но вероятнее, его следовало бы воспринимать как восстание человека против угнетения, против отрицания ценности земной жизни. Это восстание человека, любящего этот мир, полного творческих сил, стремящегося реализовать свой потенциал. Не восстание против Бога, а восстание против порабощения, как естественная реакция на отрицание мира и постоянные обвинения в собственной греховности. Наверно, история Европы – это история каждого человека и каждого народа, пошедшего по пути слишком ревностного, а значит искажённого отношения к религии. Вряд ли стоит отрицать естественность этой реакции как стремления доказать своё право на полноценную жизнь. Отвергнув Бога Европа открыла человека, а это немало. Да и история Европы ещё не завершена, наш отказ ей в праве на будущее на этой планете ошибочен. Кризис цивилизации – это не повод для пессимизма, а время задуматься о вечном и о смысле пройденного пути.
* * *
Мне не нравится то, что сегодня происходит в моей стране. Ещё год назад мы называли западные страны «партнёрами», хотя и в кавычках, сегодня же открыто именуем их врагами. В ходе недавнего обращения президента к Федеральному Собранию 21 февраля 2023 года зал аплодисментами встречал слова В. В. Путина и о приостановке участия России в договоре о сокращении наступательных вооружений, и о возможном возобновлении ядерных испытаний. Мы овациями встречаем известия, которые должны встречать потупив взор и горестно вздыхая о том, как мы все дошли до такой жизни. Всё же право России быть сильной не отменяет обязанности каждого россиянина думать. Дело не в том, что не нужно защищать свою страну, но в том, что нужно осознавать, что всё происходящее вокруг – это не повод для всплеска патриотизма, а страшная трагедия. В своей браваде мы теряем здравый смысл и контроль над собой.
Сегодня нам действительно нужно многое изменить в привычках нашего ума. Начать же следует с того, чтобы признать право на существование каждого человека, каждой нации и каждой цивилизации, даже если нам не нравится их точка зрения и система ценностей. Напористость оппонента, доходящая до некоторой нагловатости, – это не повод его точку зрения игнорировать. Нам нужно понять, что сравнение себя с другими – это не способ доказать своё превосходство и правильность выбранного пути, но лишь способ самопознания. То, что на Западе побеждают либеральные ценности, а в России в данный момент консервативные, не значит, что мы лучше, это лишь значит, что для нас сейчас более важны консервативные ценности, а на Западе наоборот. Проверить, хороши мы или нет, нельзя путём сравнения себя с другими, но возможно лишь через сравнение себя с собственным идеалом: только так мы сможем разобраться в том, насколько верно мы развиваемся и достигли ли мы чего-нибудь. Когда-то давно мы увидели такой идеал в Западе, мы старались догнать его и перегнать, но этот путь был исчерпан ещё пару десятилетий назад, в тот момент, когда мы убедились в несоответствии будничной реальности нашим ожиданиям. Сейчас мы идём по ложному пути, и единственное, что нас должно сегодня интересовать – необходимость определить и сформулировать свой собственный идеал, отличный от всего того, что мы имеем в нынешней политической конъюнктуре.
И последнее. Мы считаем себя «всечеловеками», мы уверены в том, что за нами будущее, что нам суждено найти баланс между Востоком и Западом и разрешить противоречия всеобщей истории. Да, это возможно, но залог такого будущего не в ядерном потенциале России и не в русской культуре, он лишь в смирении, которого нам всем ныне так сильно не хватает. Нам нужно больше уважать других людей и культуры, нам нужно искренне захотеть учиться у них и впитывать их достижения. Бесспорно, хранимая нами религия – это фундамент, это основа существования, но ведь верой жизнь не ограничивается, и значит опыт всего человечества важен для нас. Нам нужно более внимательно относится к окружающему миру и лучше вникать в суть происходящих событий. В этом ключ к России и к нашему будущему.
Грустная правда о современной России состоит в том, что наша страна никакая. Вообще никакая. Выхолощенная и безликая, озабоченная текущими житейскими нуждами, в точности как главная политическая партия страны – «Единая Россия». Мы много говорим сегодня о том, что мир меняется, что происходит формирование многополярного мира на основе цивилизационной модели, мы утверждаем, что Россия – это самостоятельная цивилизация. Но простите, какая мы цивилизация? Сегодня образ России в мире – это В. В. Путин за штурвалом истребителя, это спецназовец с вежливой улыбкой. Неужели это Россия? Или, может быть, Россия – это то, что записано у нас в Конституции: демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления? Неужели Владимир Святой, Александр Невский, Сергий Радонежский, Пётр Великий, Александр Пушкин, Иван Тургенев, Фёдор Достоевский и тысячи и миллионы прочих известных и безвестных наших предков жили и умирали за то, чтобы Россия стала демократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления? Это ответ нашего поколения? Это квинтэссенция пройденного нами тысячелетнего пути? Или может быть, сущность России выражена в утверждённых президентом в прошлом году «Основах государственной политики по сохранению и укреплению традиционных духовно-нравственных ценностей»? Нет, всё вышеперечисленное не имеет ни малейшего отношения к России. Впрочем, на последнем пункте нужно остановится подробнее. Сегодня многими патриотическими публицистами и философами концепция защиты традиционных ценностей воспринимается как новое слово и новая цель в развитии страны, как глобальный переворот, как триумф российской самобытной мысли, как некая метаидеология, призванная объединить страну. Всё это, конечно, не так.
Во-первых, как следует из указа президента, утвердившего концепцию27, традиционные ценности и их сохранение – это не то, что призвано способствовать развитию страны, а лишь очередной способ обеспечить общественную безопасность:
Нынешняя власть не мыслит категориями развития – нынешняя власть только укрепляет порядок. Весь данный документ, так же как и вся политика федеральной власти, что уже не раз мною указывалось на этих страницах, основывается на мысли о том, что все мы окружены угрозами, от которых народ нужно защищать:
Что вообще такое постоянная боязнь угроз, которая так отчётливо прослеживается в политике федеральной власти и направляющей жизнь общества интеллектуальной дискуссии? Это и есть вера в бесов, о которой говорилось в первой части этой работы. Это вера в мир, полный опасностей, а не в мир, полный возможностей. Это представление о мире как о распадающемся на части конгломерате несвязанных и враждующих друг с другом частей, а не вера в мировую гармонию и единство. Можно ли с таким мировоззрением построить что-то прочное, светлое и истинно привлекательное?
В данной концепции плохо ещё и то, что угроза осознаётся как исключительно внешнее влияние, не связанное с пороками самого российского общества:
Даже если весь мир вокруг меня будет рушиться, то это никак не повлияет на моё собственное душевное состояние. Если я во что-то верю, то я верю в это несмотря ни на что, а всё происходящее вокруг лишь утверждает меня в моей правоте. Если я ни во что не верю, то даже в мирное время всё окружающее меня – хаос, кризис и «театр абсурда». Проблема российского общества в самом российском обществе, а не в окружающем мире, в отсутствии ценностной базы и твёрдой системы координат. Рассуждая иначе, мы выстраиваем свою идейную базу исходя из текущей геополитической конъюнктуры, а не исходя из потребностей собственного народа и особенностей его исторического пути.