Григорий Кузьмин – Изменение ума. Заметки о прошлом, настоящем и будущем русского государства (страница 10)
Как это не страшно признавать, но и позорный расстрел царской семьи, и мучительные заграничные страдания цвета русской аристократии, и даже гонения на Русскую православную церковь были исторически обусловлены и глубоко справедливы. Император, устроивший травлю собственного народа, лишь искупал своей кровью жертв военно-полевых судов, да и не только их; аристократия, откровенно поверившая в преимущество своей голубой крови, не имела более права на управление страной; гонения на Церковь – это в большинстве своём преследование тех, кто забыл свой пастырский долг и потерял представление о сути православия. Но все эти трагедии обнаружили скрытые духовные сокровища императорской семьи и русской интеллигенции, явили миру святость Русской православной церкви. В горниле испытаний XX века все мы очистились от заблуждений прошлого. Несмотря на то что мы сегодня часто склонны проклинать советский период, полагая, что большевики разорвали живую традицию исторической России, в этом всё же стоит видеть наше благо: теперь мы можем осознанно взять из прошлого с собой только то, что нужно, при этом очищенное и облагороженное, отделённое от всего того, что было ошибочного в царской России. Всё-таки там было очень много действительно противоестественного, о чём мы подчас забываем, идеализируя дореволюционную историю.
Сегодня мы отрицаем смысл 1990‑х годов, мы обвиняем политическую элиту в продажности, а либералов в наивности и преклонении перед Западом. Но эта эпоха не была случайна, она представляла собой острейшую реакцию на кризис советской России, реакцию инстинктивную, рефлекторную, а значит естественную и искреннюю, её нельзя отрицать и ею нельзя пренебрегать. Мы, патриоты, сегодня до ужаса боимся повторения ситуация того десятилетия, но выдавливание западников из власти – это неверный подход. Всё более очевидно отказываясь сегодня от либерализма мы автоматически возвращаемся в прошлое. Нынешняя ситуация в нашей стране всё более напоминает СССР: та же цензура и идеология, та же пропаганда, тот же идейный застой, даже в нашей по-новому отредактированной Конституции зафиксировано преемство по отношению к Советскому Союзу. Курс на реставрацию прошлого становится сегодня всё более очевидным. Однако мы теряем из виду главное: 1990‑е годы возникли не на пустом месте, в конечном счёте катастрофа этого десятилетия была обусловлена всем предыдущим периодом советской истории, а не действиями отдельных лиц в годы перестройки и последующих либеральных реформ. Нам нужно очень хорошо подумать, прежде чем переносить практики прошлого века в современное общество.
Сегодня мы мстим Западу и западникам за унижения 1990‑х годов, мы проклинаем их, полагая, что они стремились к уничтожению России. Но Запад действовал лишь следуя логике капитализма, ему и дела не было до нас, а отечественные либералы лишь действовали в русле своего понимания пользы страны. Распад СССР на несколько независимых государств был обусловлен не личным выбором Б. Н. Ельцина и его окружения – он был заложен в самой природе Советского Союза, в ошибочности объединявшей страну идеи. Катастрофическое положение российского общества и приход к власти проходимцев был вызван духовной деградацией нашей страны за годы советской власти и крахом коммунистической идеологии. Сегодня мы мстим Западу и западникам, но должны мстить пустоте в наших душах, ведь эта пустота за прошедшие тридцать лет никуда не делась, несмотря на все усилия патриотов. Мы, по большей части, воспитали в себе умение противостоять соблазнам потребительской культуры, но не нашли достойной альтернативы западным идеям. Меняя западничество на патриотизм, либеральные ценности на традиционные, мы, в сущности, остаёмся такими же мстительными, агрессивными, испуганными, а значит малодушными, и мы по-прежнему мыслим чёрно-белыми категориями.
Мы сегодня часто сокрушаемся о «крупнейшей геополитической катастрофе двадцатого века», но с каких пор геополитика стала мерилом всего на свете? Не нужно подменять понятия: с распадом СССР мы получили свободу. Более того, именно потому и распался Советский Союз, что мы сами, русские люди, чувствовали себя при том строе как в тюрьме, мы перестали воспринимать государство своим, мы хотели «выйти» из него, даже не задумываясь о том, что «выходить» нам было некуда, это на самом деле и была наша страна. Сегодня мы всё чаще слышим вокруг себя разговоры о том, что СССР не должен был распадаться, что граждане страны на референдуме голосовали за его сохранение. Но не нужно винить в крушении государства горстку политиков, утверждая, что Советская Россия была чужой только для них, а для всех остальных была родной. Страна была чужой слишком для многих, особенно в государственной элите, чтобы система могла устоять. Никакой референдум о сохранении политического строя не мог преодолеть мощи исторической логики и потребностей наиболее активной части общества. Нынешняя ностальгия уже слишком многих в нашей стране по вроде бы проклятым 1990‑м годам, по свободе тех лет является ярким свидетельством того, что наметившийся сегодня курс на реставрацию СССР обречён.
Многие интеллектуалы сейчас называют ошибочной тринадцатую статью российской Конституции, запрещающую государственную идеологию. Подкрепляют свою точку зрения они тем, что запрет на идеологию – это тоже идеологический выбор, причём выбор в пользу претендующего на универсальность либерализма. Нет, не совсем верно. Данная статья Конституции появилась не просто так, она введена теми, кто живо понимал, что такое политическая идеология и какое разрушительное действие она оказывает на духовный мир общества, какой катастрофой оборачивается её крах. В тот момент у авторов Основного закона был перед глазами свежий пример и идеологического государства, и идеологизированного общества. Сегодня мы заново возводим идеологическую конструкцию, основанную уже на традиционных ценностях, консерватизме и русском национализме, но это снова путь в никуда. Отказ от идеологии – это не обязательно выбор в пользу либерализма: есть и другие универсальные идеи, открытые и гуманные.
* * *
И всё-таки завершить этот раздел следует мыслью о том, что нам нужно избавится от слишком пристального внимания к истории, ведь споры о различных трактовках прошлого ничего не изменят в нас самих. Нам нужно больше думать о настоящем: не о том, почему мы стали такими, какие мы есть, а о том, какие мы есть. История как почти точная наука важна только для учёных, для всех остальных важнее даже не то, что было на самом деле, важно то, что есть сегодня в нас самих, что заставляет видеть прошлое под тем или иным углом зрения. К вопросу о том, почему мы воюем с украинским режимом, не нужно привлекать Степана Бандеру. К вопросу о том, почему мы воюем с Западом на информационном фронте, не нужно привлекать всю тысячелетнюю историю наших запутанных взаимоотношений, начиная с Александра Невского. Вы удивитесь, но практически ничего из этого не имеет отношения к нынешнему поколению. Да, я – это сумма всех моих предков. Но я – это всё же я, а не все мои предки. У меня собственные мотивы деятельности, собственные цели и задачи, собственные достоинства и недостатки. История имеет значение только до того момента, пока силой инерции она управляет настоящим, после преодоления силы инерции она становится не более, чем музееведением. Изучение семейного опыта, генеалогии, истории – это удел детских и юношеских лет, когда мы ограничены в возможности участия в реальной жизни; для взрослых же людей важнее осознанное целеполагание, активная работа над собой и преображение мира на основе выработанных внутри личности ценностей. Таков удел сильных людей. Таков и удел великих народов.
Фигура Владимира Владимировича Путина является, бесспорно, ключевой в новейшей России, причём с сáмого его появления на авансцене истории. Очень давно нашей страной не руководили харизматичные вожди, способные повести за собой народ, формирующие стратегии развития и вызывающие уважение на международной арене. Это человек, которым можно по праву гордиться и на которого можно равняться, квинтэссенция лучших качеств советского человека. Появление его на политическом олимпе на излёте 1990-х годов не случайно – это показатель того, что история Советской России не была пустой и бесплодной, что советская идеология была способна формировать цельную личность с позитивным отношением к миру, а не только воров и проходимцев. И история 1990-х годов, и история 2000-х берут своё начало в советский период, и Б. Н. Ельцин со своим окружением, и В. В. Путин со своими соратниками представляют собой продолжение двух тенденций развития позднего Советского союза, хоть и с разным отношением к государству и с разными личными качествами.
Сам В. В. Путин – это острейшая реакция на кризис либеральных реформ и деградацию государственности в последние десятилетия двадцатого века, это острейшая потребность остановить распад страны и прекратить западное вторжение в русские души и русскую жизнь. Политика В. В. Путина была той же шоковой терапией для нашего народа и нашего государства, что и предшествовавшие ей реформы отечественных либералов, только уже с противоположным знаком, это была попытка спасти то, что можно спасти и вывести страну из состояния клинической смерти. Реанимационные мероприятия президента прошли потрясающе успешно, россияне, уже почти попрощавшиеся со своей страной, смогли вздохнуть спокойно и начать строить свою жизнь. В 2000‑е годы популярность В. В. Путина и неподдельная симпатия показывали признательность народа ему за то, что он сделал.