Григорий Кубатьян – Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО (страница 1)
Григорий Степанович Кубатьян
Русское безграничье
Репортажи из зоны СВО
© Кубатьян Г.С., текст, фото, 2026
© АО «Издательский дом «Комсомольская правда», оформление обложки, 2026
Введение
Эта книга не претендует на полный охват истории Специальной военной операции. Она начинается не с начала, и конца у нее нет. Репортажи о Донбассе, новых территориях и российском приграничье я начал писать в июне 2022 года, когда решил стать военным корреспондентом. А последние заметки написаны в августе 2025 года, когда боевые действия еще не закончились.
Но когда вообще началась эта история? В феврале 2022 года, когда наши войска пошли на Киев? Или в феврале 2014‐го в самом Киеве, когда власть на Украине захватили экстремисты? Или в ноябре 2013‐го, когда начался Майдан? А может, в августе 1991‐го, когда распался Советский Союз и отношения между братскими республиками стали ухудшаться? Мое исследование – не аналитическое. Это истории обычных людей, втянутых в водоворот великих событий и оказавшихся на границе между двумя мирами – настойчиво расширяющейся Россией и яростной, зараженной бандеровщиной Украиной. Эта граница постоянно движется, можно сказать, что ее и вовсе нет, даже не всегда понятно: ты еще здесь или уже там? Это великое русское безграничье – оно может отнять жизнь, но может и даровать бессмертие.
Герои этой книги испытывают страх, сомнение или злость, но при этом совершают невероятные подвиги, вольные и невольные. Одни из них добровольно поехали воевать за Русь, готовые положить за нее жизнь. Другие никуда не ехали, Русь уже у них дома, и они воюют, чтобы так и осталось, выбивая с родной земли ненавистного врага. Третьи даже воевать не собирались, но война пришла к ним и превратила их жизнь в ежедневный подвиг выживания.
Конец у книги не предусмотрен. Может быть, сейчас, когда вы держите ее в руках, уже знаете ответ на вопрос «Когда все это закончилось?». Я этого не знаю. Дай Бог, чтобы человечество образумилось и отложило в сторону дубины, чтобы вместе создавать что-нибудь прекрасное и полезное. Пока же в нашем 2025‐м продолжаются боевые действия, гибнут люди.
Мне хочется рассказать о том, как все это происходило. Тут не только военные истории, но и гражданские. Рассказы о работе спасателей, врачей, инженеров. Даже о детях, ставших невольными участниками войны. Об обычных людях в экстремальной ситуации. Я старался дать слово каждому, кто был готов его сказать.
Большая часть книги – мои репортажи для «Комсомольской правды». И я рад, что получил возможность рассказать со страниц газеты (а теперь и книги) то, что видел своими глазами. Не обещаю, что читать будет легко. Но знать о том, что происходило, нужно. Да, у этой книги нет начала, конца и единого сюжета. Но и читать ее можно с любого места. Каждая история имеет значение.
2022
Там свистит что-то
Июнь 2022 года. Мой первый день в Донецке после начала СВО. И первый день в качестве военного корреспондента. Всю весну я искал возможность поехать сюда и вот – стою в очереди за сим-картами в офисе мобильного оператора «Феникс» в Донецке. Возле окон сложены мешки с песком – на случай обстрелов.
– Сынок, не знаешь, как мне «скайп» настроить? С Москвой надо поговорить, не разбираешься? – пристает дед в кепке и безрукавке то к одному мужику, то к другому, притираясь ближе к занятым оформлением симок сотрудницам. Мужики крутят головами, отхмыкиваются, деда не пропускают.
– Я из Петровского района. У нас там война, где я живу! Позавчера ужас был, – говорит дед, делая шажок к стойке.
– А я где живу, по-твоему? – устало отвечает ему худой дядька.
– Здравствуйте! Как оформить симку? – входит офицер в камуфляже с погонами.
– Военным без очереди, – говорит сотрудница. Очередь молча расступается. Военный заполняет анкету и идет в кассу оплачивать покупку. За ним следом уходит дородная гражданка, и я оказываюсь рядом со стойкой.
Но тут открывается дверь, и в офис влетают две испуганные женщины:
– Там свистит что-то! У вас есть подвал?
– Быстро! От стекол отойдите, – кричат сотрудницы. Посетители отпрыгивают от окон вглубь спасительного помещения.
Я стою далеко от окна и близко от конторки, где оформляют симки. Что делать, не знаю. Место в очереди терять жалко. Растерянно верчу в руках паспорт.
Сотрудница тоже колеблется, то ли взять мой паспорт, то ли бежать в укрытие. За окном что-то ухнуло, но не сильно. Она сердито хватает паспорт.
– Сказали же всем: не выходить без надобности из дома! – ворчит она на толпу. – Неужели связь так важна?
Очередь виновато молчит, но не расходится. Конечно, важна. Сидеть под обстрелами, да еще и без связи с родными, что это за жизнь?..
– На углу улицы Орешкова и Университетской ранило женщину. Возле Дома правительства, – переговариваются в очереди.
Информация о прилетах распространяется в Донецке быстро. Всего 15 минут, и об этом написано в одном из местных телеграм-каналов, расходится в десятки других, обрастает подробностями, фотографиями, видео. Говорят, что часть этих донецких каналов ведет противник, чтобы отслеживать результаты своей «работы».
В городе грохочет весь день: буффф, буффф, будто запускают китайские петарды, большие и дорогие. Западные партнеры выдали украинцам дальнобойную артиллерию, и снаряды прилетают в любой район города. Издалека взметающиеся дымки кажутся не очень страшными, если не знать, что это такое.
Мои донецкие товарищи советуют:
– Во время обстрела падай на асфальт, ближе к бордюру. Или в пролом в асфальте. Осколки вдоль земли разлетаются, может, не зацепит. Спину только порежет. Аптечку возьми и жгут обязательно. Самому не понадобится, так прохожим поможешь. Прилетает с севера, с северо-запада, будь осторожнее.
Я хожу по городу по инструкции. Смотрю, откуда летит. Укрываюсь за стенами домов, но не подхожу к ним слишком близко. От взрывной волны стекла вылетают и летят вниз, как стремительные ножи гильотины. Люди часто получают ранения не от осколков снарядов, а от «вторички» – летящих стекол, щепы, кирпичей.
Куда ни посмотришь в центре Донецка, следы прилетов на асфальте, угрюмые бельма окон без стекол. Коммунальные службы все быстро ремонтируют. Вместо стекол вставляют фанеру, чинят сломанное, скручивают разорванные провода.
В этот раз прилетело в центр города. Стреляли со стороны Пе́сок. Целились в здание правительства, но чуть-чуть не достали. Посреди дороги большая яма. На тротуаре разбитый ларек с надписью «Пресса». Пострадавших увезли. Говорят, их трое, в том числе беременная женщина. Военные специалисты собирают осколки, чтобы определить тип снаряда. Представители Следственного комитета в касках и бронежилетах ползают с рулеткой. Дорожное движение никто не перекрывает. Машины едут в обе стороны, объезжая еще одну появившуюся яму.
Журналисты снимают самих себя. На все лады делятся подробностями. Для меня это непривычно. Я – новичок в военной журналистике. Снимать себя на фоне ямы от прилета мне стыдно. Но, наверное, нужно. Иначе кто поверит?
С момента прилета прошло не больше часа, а бригада уборщиков собрала осколки в три аккуратные кучи и почти засыпала яму. Через полчаса о происшествии напоминают лишь выбитые окна жилого дома напротив. Но кого в Донецке удивишь выбитыми стеклами?
Еще один прилет в квартале неподалеку. Угол Ватутина и Розы Люксембург. В то же самое время. Там собралась группка флегматичных военных. Снаряд попал в крышу нежилого дома. Пострадавших нет.
При этом Донецк не выглядит мрачным и апокалиптическим. Он летний, светящийся. Здесь много зелени, высажены цветы. Женщина моет стену дома губкой с мыльной пеной. Когда-то нам рассказывали про Европу: у них, дескать, улицы с мылом моют. Ну вот… я в Европе. По улицам бегают девушки в удивительно коротких для военного времени платьицах. Молодые пацаны катаются на велосипедах. Деды в тенистом парке играют в домино. Прилет и прилет. Ну грохнуло, и что?! Слыхали и видали. А ты не местный, что ли? Ааааа….
Рассказали историю: в Донецке обстреляли автобусную остановку, попали в автобус. Не успел автобус догореть, на остановке скопились люди. Кто-то из прохожих удивляется:
– Вы что здесь стоите?! Разве не видите, что автобус сгорел?
Пожимают плечами:
– Сгорел. Но следующий-то будет. Ехать все равно нужно.
Через пару дней бьют рядом с нашим домом, летят десятки снарядов. Мы с коллегой-журналистом Юрием прячемся под бетонной крышей у входа в здание. Можно еще забежать в подземный гараж или встать у шахты лифта. В случае прямого попадания в дом так безопаснее. Но на крыльце сидеть интереснее, можно наблюдать за тем, что происходит.
Не обращая внимания на обстрелы, по дороге спокойно, не пригибаясь и не волнуясь, идет молодой парень.
– Эй! – кричим ему. – Не хочешь к нам под бетонный козырек?
– Не, я с Петровки! – усмехается он. Этот район обстреливают давно и сильно. Люди там привыкшие.
Когда обстрелы стихают, выходим и мы с Юрой пройтись по району и вдруг слышим крик:
– Люди добрые, помогите!
Подходим, а это бабуля с палочкой:
– Ох, сынки… Где тут травматология? Я к сыну иду. Из Таганрога приехала. Солдат он, раненый. Вдруг как начало тарахтеть, я испугалась, упала… А я к сыну шла…
И тут же отстраняется:
– Ничего не скажу! Может, вы шпионы! Нет? Все равно ни фамилию, ни цифры называть не буду!