Григорий Крячко – ШРАМ: ОБРЕТЕНИЕ АДА (страница 19)

Окружающий мир сразу окрасился в бледные зеленые и салатовые оттенки, мощный излучатель инфракрасной подсветки работал исправно, и наемник видел довольно далеко. Он повесил дробовик за плечо, проверил, полон ли магазин у «гадюки» и, пригнувшись, медленно двинулся вперед. Отбиться от военных с их «калашниковыми» и «абаканами» довольно примитивным пистолетом — пулеметом он и не планировал. Бронежилеты и каски серьезной степени защиты такую пулю удержат без особых проблем, тем более, что на посту постоянно дежурят человек двадцать, а то и более. А вот если при бегстве, когда начнут преследовать, резануть очередью по ногам, то прыти у врага убавится в разы. Эх, как жаль, что ту ТРС с оптикой после боя пришлось вернуть владельцу! Шрам тайком надеялся на смерть боевика во время атаки и что винтовка достанется ему, но не судьба.

Военные на посту бдили. Затаившись у выхода из шахты, Шрам наблюдал, как шарят перед внушительным забором лучи прожекторов, а в паре мест засек даже источники ИК-излучения. Ага, значит, тоже ПНВ имеются. Наемник плавно, как тень, отделился от земляного склона, растянулся на земле и по-пластунски пополз вниз по склону, туда, где виднелся могучий ствол вывороченного с корнями дерева. Высокая трава неплохо прикрывала его, и дерева удалось достичь незаметно. Передохнув, Шрам наметил себе ориентиром большой камень и продолжил путь.

Но то ли шевеление бурьяна выдало его, то ли на блокпосту сыскался кто-то очень уж глазастый, и со стороны базы военных взревела сирена и раздалась короткая автоматная очередь. Почти сразу же в небо взлетели две осветительные ракеты. Заревел многократно усиленный громкоговорителем голос, приказывающий немедленно остановиться, бросить оружие на землю и подняться с поднятыми вверх руками.

Разумеется, Шрам и не думал подчиняться. Маскироваться дальше не имело смысла, и наемник, пригнувшись, что было сил рванулся к камню. Вовремя. Загрохотал пулемет, и фонтанчики земли и дерна пересекли как раз то место, где только что лежал бродяга. С противным визгом и хрустом пули били в валун, но раскрошить его не могли. Шрам, согнувшись еще больше, помчался прочь от блокпоста, петляя не хуже зайца, сбивая прицел пулеметчика. Вслед ему ударило несколько длинных очередей, но удрать за ближайший холм наемнику удалось вполне успешно.

Во время бега ПНВ сбился, окуляры елозили в районе подбородка, но и без прибора Шрам уже видел вдали огни костров лагеря бродяг, возле которых была берлога местного торговца. Люди звали его Сидоровичем. Шрам непосредственно с ним дела не имел ни разу, но рассчитывал получить от него необходимую информацию.

Сняв ПНВ с головы и убрав его обратно в чехол, наемник, поддавшись озорному порыву показал блокпосту, где все еще шла суета и ревел мегафон, неприличный жест, вот жаль только, что солдаты видеть его не могли. Как колобок — и от бабушки ушел, и от дедушки. Повесив «гадюку» на плечо, Шрам двинулся в лагерь.

Ему случайно удалось подобраться именно с той стороны, в которую никто не смотрел, зато наемник сразу же заметил часового. Парень неспешно прохаживался взад-вперед, и если бы Шрам хотел, то без труда бы подкрался и зарезал ходока, оставив лагерь без наблюдения. Впрочем, наемник не питал никаких кровожадных намерений, и, шумя погромче, спустился к забору с нарочито поднятыми руками, чтобы по нему не открыли огонь.

— К Сидоровичу иду, — громко сказал он. — Я Шрам, от Лебедева с Болот.

Невразумительное угуканье было ему ответом, равно как и полное отсутствие внимания к его особе. Неудивительно — оружием не размахивает, на мутанта не похож, ведет себя вполне благопристойно и вежливо.

Наемник спустился в подвал торговца, поздоровался со стариком и сразу же приступил к делу.

— Говорят, у тебя был бродяга один, какими-то редкими деталями интересовался для прибора одного. Подскажи, кто он такой?

Однако с Сидоровичем простого разговора не получилось. Хитрый и ушлый старик медведем шевельнулся за решеткой, почесал пузо и состроил постную физиономию:

— Может, и был кто, а может, и нет. Много их тут ходит. С чего ради мне ради тебя память напрягать, а? Кто ты мне такой, парень?

Шрам сообразил, что сходу взял неверный тон, но исправлять было поздно.

— Я могу заплатить за информацию.

— Заплатить, — Сидорович кашлянул, опять почесался. — Заплатить — это всегда хорошо. Только мне бы одна работка большую пользу принесла, чем деньги. Вот тогда бы память и освежилась…

— Что надо сделать? — поинтересовался наемник.

— Видишь ли, — старик придвинулся поближе к окошку решетки, — Есть у меня серьезный клиент, и я ему кое-что должен. Но вот какая незадача: ребята несли мне товар, а военные должны были обеспечить им проход из Зоны, там у них бандиты на хвосте даже повисли. А тут получилось так, что местные сталкеры с вояками сцепились не на шутку, стрельбу затеяли, курьеров убили между делом, а кейс с товаром куда-то пропал. Клиент ждет, сердиться начал уже, мне ему либо деньгами откат давать, либо товар тащить. А деньги у меня долго не лежат, в обороте крутятся…

— Где ж я твой кейс в Зоне разыщу? — удивился наемник.

— Поговори с Валерьяном, это у местных бродяг кто-то вроде атамана. Они прищучили командира военных, некоего Халецкого. Зарвался мужик, полез сам куда не надо, вот и попался. Он у Валерьяна как заложник, под замком сидит. Он кейс и припрятал наверняка. Вот из него информацию и надо выдавить. Ну как? Сделаешь? Я сообщу ребятам, что ты скоро у них появишься.

Шрам думал недолго. Коротко кивнул.

Следы таинственных бродяг уже маячили под самым носом…

Инна сдержала обещание: утром на стол Комарова легло заявление о расторжении трудового договора и переводе ее, Басько Инны Леонидовны в закрытый научно-исследовательский сектор номер восемь, то есть на «Большую землю», далеко за пределы Зоны. Комаров мельком проглядел заявление, поднял взгляд на опухшее от слез лицо девушки.

— Хорошо подумала? — только и спросил он, хотя уже заранее знал ответ.

Девушка только молча кивнула в ответ. Комаров подписал заявление и приложил наспех написанную резолюцию с характеристикой. Инна покинула его кабинет, даже не попрощавшись. «Ее можно понять, — убеждал себя ученый, — Ее же чуть не убила, не загрызла бывшая коллега. Может, даже крыша уже немного от такого поехала»

Злости и обиды не было ни малейшей. Просто тяжкая, как свинцовое одеяло, усталость, равнодушие и желание плюнуть на все, опустить руки.

После обеда прибежал солдат — караульный и доложил, глядя в пол:

— Джина Кролл умерла.

Комаров молча встал и быстро прошел мимо солдата в исследовательский бокс. Женщина-зомби лежала на полу, уткнувшись головой в угол. В том, что аномальная жизнь уже покинула ее иссохшее тело, ученый не сомневался: хватило и одного взгляда, поэтому Комаров без колебаний вошел в клетку, присел рядом с трупом.

Только тут ему в глаза бросилось, что тело лежит как-то неестественно, а голова вывернута под практически прямым углом к плечам. Нескольких секунд Комарову хватило, чтобы понять простое — Джине Кролл просто и без затей свернули шею, причем не просто, а перекрутив фактически на два оборота, чтобы гарантированно порвать и спинной мозг. Это убивало или, по крайней мере, обездвиживало даже зомби с их феноменальной жизнеспособностью.

Комаров медленно распрямился, подошел вплотную к стоявшему рядом Литвинову.

— Кто это сделал, майор?

— Не могу знать, — бесстрастно ответил тот.

Ученый медленно, с расстановкой, чеканя каждую букву, произнес:

— Ей свернули шею. Никто из сотрудников на такое бы не решился, хотя бы из элементарного страха. Ее убили ваши люди. Кто и зачем?

— Не могу знать, — повторил Литвинов.

«Врешь, козел в погонах, — с тупой, отстраненной ненавистью подумал Комаров, наблюдая за каменным лицом майора. — Врешь. Пересрались и ты сам, и люди твои. Вам дай волю, вы бы и меня, и всех тут перестреляли. Да и друг друга заодно. Вы, как крысы, боитесь Зоны, боитесь того, что она легко может с вами сделать, вот и готовы убивать всех, кто отличается от людей. Палачи. Вам бы все на курок жать и шеи ломать»

— Хорошо, майор, — вслух сказал начальник полевой лаборатории, — Вопросов к вам не имею. Меры приму позднее.

Литвинов молча удалился, забрав с собой и бойцов охраны. Труп Джины унесли двое сотрудников. Наверное, на вскрытие, да и черт с ними, пусть делают что хотят. Вечером Комаров заперся у себя в комнате жилого сектора и, достав бутылку армянского коньяка из личного НЗ, в одиночку напился в стельку, глотая крепкий напиток целыми стаканами. Потом, заблевав пол и кровать, благополучно уснул среди учиненного им свинства.

Впрочем, никто его не тревожил.

…Он снова был там. В этом тесном, мрачном, душном, стискивающем сердце и душу коридоре, стены которого, казалось, почти материально эманировали накопившимся в нем, загустевшим злом. Эта энергетическая тьма слепила сильнее отсутствия простого света. Легкие упрямо качали взад-вперед, вдох за вдохом затхлый и какой-то гнилой воздух. Но самое страшное было вовсе не в самом коридоре.

Ноги, совершенно не подчиняясь уже воле хозяина, несли тело человека вперед и вперед, шаг за шагом. Их обладатель тщетно пытался справиться с вышедшими из-под его власти конечностями, делая невидимые, но титанические усилия, чтобы просто остановиться, упасть на бетонный пол, или, что еще лучше, просто достать из кобуры пистолет, взвести курок, нацелить оружие себе в висок и нажать на спуск. Это бы и оказалось лучшим выходом, так как спасения из этого суррогата преисподней не предвиделось. Бежать некуда, да и нет возможности этого сделать. А ноги все идут и идут, сами по себе, гораздо лучше самого их хозяина зная, что им предстоит делать. Их шаг легок и непринужден, как на прогулке. Левой-правой, левой-правой. Сворот в отрог коридора, мимо каких-то металлических контейнеров, потом в проход, мимо распахнутой массивной стальной двери. И спуск по пандусу вниз, в разверстые недра ада.