Григорий Корюкин – Ослепленные солнцем. Повести (страница 2)
Подумал он.
И быстрым шагом пошёл к палатке радиста Влада Зазулина.
– Соедини меня с шефом.
– А Касьянов улетел в Актюбинск. Он только что разговаривал со своей женой, и она попросила его срочно прилететь домой или она разведётся с ним безотлагательно. Совсем обнаглели женщины! Срывают руководителя геологии с полевых работ из-за какого-то Мурзика.
– А Мурзик – это кто?
– Это их кот. Вчера он сдох. А его ненаглядная устроила истерику с плачем на взрыв.
– Тогда вызови главного инженера Аксёнова
– Сергей Александрович на планёрке. Я ему передам. Как освободится – он с вами свяжется.
– Как появится свиснешь!
Между палаток суетился весь персонал партии.
Ветеран-пенсионер раскладывал на поляне мешочки с пробами. Между ними прыгали птицы. Коллектор Люся Буркова насаживала на деревяную ручку геологический молоток. За палатками ревел вездеход, портя воздух солярным духом. Буровики налаживали своё оборудование. Здесь же в суматохе утра слышался, как ручной звонок школьного колокольчика, беспечный детский смех. Это смеялся задорно малолетний Сеня, сын горняка Аркадия. Он беспечно баловался у дверей нашей столовой, играя с обнаглевшими птицами.
Аркадий вынужден был брать с собой в поле Сеню, так как его жена и Сенина мама бросила их на произвол судьбы. Она спуталась с каким-то иностранцем, и он увёз её в Мюнхен. И вот уже 3 года Аркадий один воспитывал Сеню. Летом он брал его в поле. Зимой отдавал на продлёнку. Он прошёл всё. Всевозможные детские болезни. Занятия спортом. Сеня занимался каратэ. Разборки с мальчишками. Приобретение одежды. Приготовление еды. Но приближалась школа. И он готов был встречать и провожать Сеню из школы. Записал его уже во 2 класс ближайшей школы. Аркадий был очень заботливым папой. И сын отвечал ему беззаветной преданностью. Вот и сейчас Аркадий сдал своего сына на попечительство поварихе Кате. Он уже знал свое место. Сидел в тени палаточной кухни и с грустью ожидая своего любимого папу.
– Кончайте балду гонять! Все собрались. Выходим!
Прокричал грозно Алексей.
Медленно друг за другом, как каторжники, все потянулись в сторону участка работ. Проклиная жару.
Страна ждала от них подвиги.
Весь участок поисковых работ был изрезан горно-буровыми выработками с сетью 40×40 и 80×80 метров. Уже на территории участка были выявлены отдельные слабые рудопроявления. Рудные линзы проявлялись с крутым северным падением, размеры которых в плане имели мощность от первых десятков метров до 6—8 м. Содержание золота – от 5,5 до 18 у. е.
По морфологии выявленные поверхностные рудопроявления относились к жильному типу, нередко переходящему в тип маломощных зон, и характеризовались высокой контрастностью оруденения.
Природные типы руд представлены жильным кварцем, гидротермально измененными грано-сиенитами и роговиками, с сульфидами множества минеральных форм.
Сульфидность руд нарастала по мере углубления. Встречались золотосодержащие и золотосеребряные типы линз…
Палатки, сквозь чёрный порох взволнованной пыли, грозно сияли как парусники, идущие в бой.
– Алексей Анатольевич! Вас шеф вызывает!
В палатке радиста было душно и мрачновато. Из аппаратуры звучал танцевальный блюз. Пахло свежим дезодорантом. Над рацией кружились назойливые мухи.
– Доброе утро, Сергей Александрович! Мы заканчиваем поиски на третьей очереди участка. Пока все пусто. Но я думаю надо перейти на другую сторону купола. Там проявляются множественные трещины с кварцевыми жилами, перекрытые метасоматическими породами.
– Действуй по обстановке! Нам нужен результат. Прилетит Касьянов, к вам приедет. Понял.
– Вас понял!
Поговорив с Аксёновым, Алексей забежал в палатку.
Он одел тонкую, хлопковую рубашку и шорты: натянул на себя лёгкую всепогодную куртку. Всунул ноги в свои любимые маршрутные кроссовки.
Утром он не успел умыть лицо. Он подёргал сосок умывальника, но он, как назло, высох, как отплевавшийся гейзер. Натёр шею и лицо защитным кремом от солнца.
Капнул на ладонь остатки лосьона. Протёр свой большой театральный лоб.
Затем нахлобучил на голову приплюснутую панаму. Алексей стал походить на Робинзона Круза. Его ждала неизвестность и необитаемый остров участка. Где-то там на канавах и буровых вышках его дожидался преданный коллега по несчастью – Пятница. Неизвестность не пугала его.
Он вспомнил, как когда- то после окончания школы отправился на свой первый необитаемый остров – под названием Всесоюзная ударная комсомольская стройка….
Поезд мчался на Восток.
Шеренги телеграфных столбов, как часовые на параде победы, чеканили строевой шаг вдоль вагонов, салютуя поезду в лучах июльского солнца.
Время побежало, засуетилось и всё дальше и дальше увозило Алексея от родного дома. Бежали деревья. Мелькали речки. Звенели под колёсами мосты.
Мимоходный лес спешил сбежать от рельсов в зелёные низины.
Проносились посёлки, деревни, города. Как огромна и расточительно широка наша страна! Алексей сидел у окна и созерцал в восторге огромные пейзажи родной страны. Он мчался в Сибирь с путёвкой комсомола. Это было его первое самостоятельное путешествие в поезде через всю страну. На вокзале остались плачущая мама, девушка, мечтавшая о замужестве. А он такой гордый и дерзкий, самостоятельный прыгнул на подножку вагона поезда, помахал рукой и был таков. Только в душе грустно звучали тоскливые нотки об оставленных навсегда родных и близких, школьных десятилетий, слётов, походов, свиданий и страстных первых поцелуев.
Поезд мчался на восток, как стрела. В какое болото прилетит его стрела он не знал, и какая царевна лягушка её поднимет.
Страна возрождалась с востока.
На восток мчались облака. Ветры пели песни первых землепроходцев. Мелькали элеваторы, заводы, гигантские предприятия, заборы, водокачки. Степи сменялись лесом, лес тайгой и снова лесостепи, и снова тайга и горы.
Огромные терриконы, штабеля брёвен, кучи стройматериалов.
За горизонт пряталось солнце. Запад чернел тучами.
Зато восток до краёв был наполнен вереницами дорог с множеством неизвестных. От этого веяло какой-то жутковато, страшной, ответственностью! Алексей был готов к любым неожиданностям. Но сердце его от страха нервно сжималось и билось в ожидании судьбоносных перемен.
На станции Тайга вагон взяли на абордаж студенты. Их было человек 10. Они шумно смеялись. Совали в лицо проводнице билеты и студенческие удостоверения. Потом все примостились в купе, где ехал Алексей, достали гитару и дружно запели:
У студентов получалось очень всё достойно и очень слаженно. Песня в их исполнении дышала задором, звала в дорогу и настраивала на таёжный простор. Рядом с Алексеем сидела девушка. Юная, стройная, с аккуратной прической, в виде лаконичного каре, очень застенчивая на вид. Она сидела в пол-оборота ко всем и пыталась петь. Но видно слов не знала, а всё делала, как все, шевеля губами и поддавшись общему настроению, улыбалась.
– Вы откуда?
Спросил Алексей.
– Мы студенты геологи из Томска. Едим покорять пещеры.
– А зачем их покорять? Они что? Не покорённые?
– Это у нас такое хобби!
Ответила с гордостью девушка.
– Меня Ланой звать.