Григорий Грошев – Выскочка (не) для неё (страница 3)

– Помню, как же, прекрасно помню! – сказал я. – Начинающий дизайнер.

– Да, так вот, – без тени улыбки произнесла Ольга. – У нас был сын…

– А точнее уже дочь! – выдохнул Анатолий. – Есть сын, а точнее уже дочь…

В этот момент в моей голове появились всякие нехорошие мысли. Что за ребусы такие? И как сын мог стать дочерью?

– Он сделал операцию! – вдруг закричала Ольга и хлопнула по столу, потеряв над собой контроль. – Операцию, представляете?! В Южной Корее! Мы думали, он туда учиться поехали… Пентхауз ему сняли, а он… А он…

– И документы заменил, представляете? – перебил её Анатолий. – Он теперь не Миша. Он – Милана.

– И работает в Амстердаме теперь! – снова вставила Ольга. – В клубе в каком-то…

– Примите мои искренние слова сочувствия, – сказал я с невероятно серьёзным лицом. Но внутри так и хотелось заржать в голос. – Воистину, это – ужасная ошибка.

– Почему? – раздался высокий голосок с краю стола.

Мы втроём, как по команде, повернулись на этот звук. Деметра! В отличие от безутешных Воробьёвых и меня, таящего в себе беззвучную истерику, Дёма была абсолютно спокойна. И взирала она на нас с полнейшим равнодушием.

– Каждый человек сам делает выбор, – сказала дочь босса с такой надменностью, словно сама хоть раз в жизни шагнула без папиной поддержки.

– Хм, – протянул я. – То, что вы рассказали, дорогие друзья, вызвало в моей душе целую бурю эмоций. Но… Мне бы хотелось знать, что для своих драгоценных клиентов может сделать «Апата». В чём вы видите наше участие?

– Он… Она, – начал Анатолий, но не мог продолжить мысль, потому что лицо его вновь сковала горечь.

– Оно! – радостно воскликнула Деметра. – В Европе, если не знают гендерную идентичность лица, говорят – оно. И вообще. Это стереотип, он постепенно изживается. Когда я была на стажировке в Орлеане…

Я кашлянул ещё раз, теперь – громче. И свободной рукой сжал запястье Дёмы так сильно, что она мигом заткнулась. Чудно. Пусть читает свои лекции по толерантности где-нибудь в кафе, а не моим клиентам.

– Деметра… Будь так любезна, – сказал я. – Сделай нашим гостям кофе. Анатолию – со сливками и без сахара, а Ольге добавь подсластитель. Вы ведь по-прежнему на здоровом питании, да?

– Конечно! – просияла мадам Воробьёва. – Ох, Дмитрий, у вас такая прекрасная память!

Дёма отошла к автомату, и недоумение Анатолия так и утонуло в его печальных глазах. Он глубоко вздохнул и произнёс:

– Дмитрий. Вы должны выселить моего сына… точнее уже дочь… Из нашего дома. И лишить его всех прав на имущество. Вообще на всё. Нужно всё забрать: и машину, и квартиру, которую мы ему подарили. Заблокировать счета. Мы ему оставим небольшой резерв, так и быть…

– Да, да! – закричала Ольга. – Вообще всего лишим. Да мы лучше… Мы лучше вам это всё оставим, Дмитрий!

– Вот бы у меня был такой сын, – Валерий смахнул со щеки скупую слезу. – Такой… Надёжный.

«Боже упаси», – подумал я, но сам только улыбнулся и сделал вид, что чрезвычайно польщён комплиментом. Даже спрятал глаза ладонью, будто сейчас заплачу. На самом деле, слёзы у меня на щеках могли выступить только из-за смеха, который я продолжал скрывать.

– Простите, а зачем? – спросила Дёма, которая уже начала меня раздражать. Подойдя к столу, она поставила чашки. Да ещё и перепутала напитки! Я быстро поменял их местами. – Зачем лишать отпрыска – всего? Разве вы не уважаете его выбор?

– Деметра Сильвестровна! – быстро произнёс я. – Будьте так любезны. Возьмите мою карточку и принесите из моего кабинета опросный лист и типовой договор. И ручку мою захватите, перьевую. Я её берегу. Только для особых контрактов.

– Спасибо, – сказала она. – Карточка у меня есть.

Дёма ушла, и в переговорной повисло неловкое молчание. Настроение четы Воробьёвых тут же пошло на убыль, что мне было совершенно очевидно. Своими нелепыми вопросами и ремарками дочка босса поставила всю сделку под угрозу срыва! И реагировать на это должен был я! Разгребать те завалы в отношениях, которые, подобно буре, создала Дёма.

– Я должен просить у вас прощения, – наконец, сказал я. – Это была огромная ошибка. Мне не стоило брать с собой Деметру на переговоры. Она… Она ещё слишком юна и не способна понять родителей. От лица «Апаты» приношу свои искренние извинения.

Тишина. Молчание. Воробьёвы приосанились, а глава семейства даже поправил галстук. Значит, мои слова достучались до их сердец.

– О, – сказал Валерий. – Ну что вы. Всё в порядке. Послушайте, Дмитрий Фёдорович. Мне как раз нужен начальник юридической службы. Глобальной службы. Почему бы вам не отправить резюме в отдел кадров? Я скажу, чтобы рассмотрели его самым пристальным образом…

– Вынужден вновь просить прощения, – ответил я, прижав ладонь к груди. – У меня с Сильвестром Жуковым – кабальное соглашение.

Последние слова я произнёс патетическим шёпотом и указал на неработающую камеру под потолком.

– Если уйду – всё, край. Мне ещё пять лет на него работать. Так что… Уж не взыщите.

– Жаль, жаль, – цокал языком глава дома Воробьёвых. – Такой кадр пропадает! Об одном прошу, Дмитрий. Соблюдайте конфиденциальность. Это такой позор для нас…

– Разумеется, Анатолий Иванович! Сейчас мы подпишем типовой договор. Сразу должен сказать: случай очень сложный. Нам потребуется привлечь к работе троих юристов. Это помимо меня. Кейс может затянуться… Расходы, вероятнее всего…

– Дима, родной! – вскричал Анатолий. Я знал, на какие точки нажимать. – Дело не в деньгах, пойми же! Мы откроем линию в моём банке. Ну… На сто тысяч?

– Не знаю…

– На полмиллиона, – кивнул Анатолий. – Любые деньги. В разумных пределах, разумеется. Не забывайте про отчёты, а мы… Мы всё подпишем. Только сделайте всё, что нужно.

– Вычеркните его отовсюду! – вскричала Ольга, снова хлопнув по столу кулаком. – Всё у него заберите! Только фамилию оставьте. Пусть смотрит. Пусть плачет!

– Всё, всё, успокойся, Оленька, – Воробьёв нежно обнял свою жену. – Помни о давлении. Врач говорил, что нервничать тебе никак нельзя…

В чашках остывал кофе, а я смотрел на своих клиентов и видел пять нулей. Отличное начало недели. Просто прекрасное.

Глава 4. Тут вам не там

– Ты что устроила в переговорной?! – закричал я, когда мы остались с Деметрой наедине. – Думаешь, раз твой отец – босс, то можно наших клиентов скидывать? Можно творить всё, что вздумается? Да, я с тобой разговариваю, Деметра Сильвестровна!

Девушка сидела передо мной и хлопала своими очаровательными голубыми глазками. Накручивала длинные белые локоны на палец. И вообще вела себя, как невинная овечка. Словно это не она поставила под угрозу срыва полумиллионный контракт всего несколько минут назад.

– Я что-то не так сказала, Дмитрий Фёдорович? – спросила она, и в уголках голубых глаз выступили слёзы. Даже у меня, видавшего всякое, комок в горле появился!

– Всё не так, Дёма, – пересилив себя, прошептал я. – Всё не так! Спишем это на твою неопытность. И вообще, ты лучше спрашивай. У меня спрашивай, хорошо?

– Знаете, Дмитрий Фёдорович… – сказала Дёма. – Я работала в строгом соответствии с кодексом поведения юридической клиники. Пыталась установить доверительные отношения с клиентами.

Да уж, наш офис порой напоминает клинику. И сегодняшний случай – яркое тому подтверждение. Всё потому, что все больны, даже наш главврач. Только мне, опытному санитару, приходится тянуть на своих плечах благополучие «Апаты». Моей «Апаты»! И никто, даже сам Сильвестр Жуков, не сможет встать на моём пути.

– Запомни: тут вам не там, – продолжил я свою тираду. – Россия – это свой, особый мир. И юриспруденция у нас тут живёт по своим правилам. Вот как ты думаешь, какая главная цель «Апаты»? Зачем мы работаем?

– Чтобы помогать людям, – пожала плечами Дёма.

– Отчасти, – согласился я. Помогать людям! Что может быть глупее и бесполезнее? Показать ей всю бездну моего цинизма сейчас, или подводить к пропасти постепенно? – Но главная наша цель – это деньги. Доход. Мы не просто решаем проблему. Иногда мы создаём её сами.

В кабинете повисло неловкое молчание. Очаровательное юное создание смотрело на меня своими голубыми глазами, хлопая наращенными ресницами. Ни дать ни взять – ангелок. Долго ли ты протянешь в нашем аду, мой маленький херувимчик? Да ещё и у одного из главных демонов, который возглавляет ОЧК.

– Мне душно, – призналась Дёма. – Вы говорите… Такие вещи. Просто голова кругом идёт.

– Правду я тебе говорю, Деметра! Правду! – взорвался я. – И чем раньше ты её узнаешь, тем больше шансов, что не уничтожишь детище своего отца. Это там, во Франции нищим помогают. С жиру они бесятся, Дёма. А мы с тобой тут деньги зарабатываем, чтобы в Париж слетать. Всё просто.

– Голова болит, – сказала девушка. – Мне бы кофе.

Нет проблем! Во многом моя заслуга, что в офисе на каждом шагу можно получить этот ароматный напиток. Он помогает человеку концентрироваться. Да и вообще много всего полезного делает. Если ты не любишь этот дар богов, то в «Апате» тебе делать нечего.

– Значит так, Деметра Сильвестровна, – сказал я, заваривая кофе. Автомат покорно выдал сразу две порции капучино, одну из которых я поставил перед своей помощницей. – Сейчас у тебя период такой… Как это у классика? Молчать и слушать, молчать и слушать.

– Но, Дмитрий Фёдорович! – у Дёмы прорезался голосок. – Я ведь и так всё знаю и всё умею! Дайте мне работу. Я покажу, чего стою! Честное слово.