Григорий Грошев – Разрушитель. Чужая империя (страница 4)

– Ты что творишь? – возмутился внутренний Гриня. – Терпи, твою бабушку! А то зачумазят!

Мне очень хотелось позвать переводчика с имперской фени на нормальный русский язык. Но проблема холода встала передо мной в полный рост. Теперь меня стала колотить мелкая дрожь, а зубы принялись стучать. Чтобы хоть как-то согреться, я стал прыгать и приседать – насколько позволяли колодки. Помогало это слабо. Прошло ещё неизвестно сколько времени, прежде чем дверь со скрипом съехала вбок.

– Гришка! – воскликнул Пловец. – Живой. А мы-то надеялись… Ну, коли так, выползай.

В узком проходе вагона находилось сразу пять полицейских. Пловца я узнал лишь благодаря характерному говору, потому как теперь все полицейские носили защитную экипировку. Шлемы, куртки со вставками (я почему-то подумал, что с кевларовыми), высокие сапоги. А противостоял им я – озябший узник в кандалах. Перемена была тем более разительной, ведь буквально пару часов назад мы мирно сидели в одном вагоне с печкой и пили чай.

– Шагай быстрее! – рявкнул один из полицейских и попытался ударить меня дубинкой.

Но я сделал молниеносное движение – и увернулся. Тело словно само отреагировало на возникшую опасность. Это было интересно. Резина дубинки ударила о металлическую обшивку, оставив на ней вмятину.

– Отставить, Артёмов! – рявкнул один из полицейских, и голос его напоминал лай собаки. – Без моей команды – никакого рукоприкладства.

С трудом, подпрыгивающей походкой, я доковылял до выхода из вагона. И тут вскрылась ещё одна проблема. Я оказался примерно в метре над деревянным перроном. Вниз вела почти отвесная лестница – как и во всех поездах. И никто из полицейских не собирался мне помогать. Как спуститься по ней и ничего себе не сломать?

– Вниз! – рявкнул собачьим голосом коп. – Прыгай.

– Высоко, – возмутился я. – Снимите кандалы.

– Ща сниму! – прорычал полицейский.

А дальше произошла трагикомичная ситуация. Я обратил внимание, что штанина робы задралась – а меня и без того пробирал холод. Нагнулся, чтобы опустить её – и надо мной просвистела дубинка. А потом – пролетел тот самый полицейский, что не велел без его команды применять насилие. Со стороны всё выглядело так, будто я увернулся от удара в самый подходящий момент. Конвоир рухнул на перрон, ударившись ногой.

– Мать твою, арестант! – простонал полицейский. – Бедро! Нога…

При падении он неудачно приземлился, и теперь корчился на земле. Не помогла даже броня и вставки. Мой внутренний собеседник буквально рыдал от восторга. Воспользовавшись всеобщим замешательством, я развернулся спиной к перрону и аккуратно сполз вниз. Полицейский-неудачник от боли бил кулаками в деревянный перрон и извергал проклятья.

– Сам виноват, – сказал Пловец. – Неча было палкой махать, коли не умеешь. Ищи теперь тут врача!

– Ага, до острога – десять километров, – поддакнул второй полицейский.

– Я могу осмотреть, – подал голос. – Я… Это… В больничке санитаром работал. Кое-чего умею.

В десятке метров от безлюдной станции стояло несколько грузовиков. Они напоминали современные автомобили из Москвы 2022-го года, но при этом в деталях отличались от них. Например, кабины были гораздо выше, а лобовые стёкла выгибались дугой. Интересно, какие грузы в этих машинах собирались везти?

– Ага, осмотреть он собрался! – рявкнул один из конвоиров. – Добить хочешь, Гриня? Пошёл в бус. Быстро! Шагай!

Некоторое время я высматривал автобус, пока не догадался, что мне нужно идти к грузовику. Делать это арестантской походкой в кандалах было делом непростым. Автомобиль был заведён, на водительском месте сидел мужчина в тёмно-синем мундире. Мотор рычал, как беременный медведь, которому вот-вот предстоит разродиться. Цвет кузова напоминал хаки, созданный пьяными прапорщиками. Абсурдную картину дополняла надпись: «Боже, храни Императрицу!»

Грузовой отсек одного из автомобилей был закрыт на хитрый замок. Полицейский помог мне взобраться на импровизированную лестницу из автомобильных покрышек. Потом он отпер замок – и втолкнул меня внутрь. Закрыл. Вся эта операция в умелых руках заняла около двух секунд. Мне оставалось довольствоваться лишь тем, что передвигаться в броне копу тоже было нелегко.

Внутри горел призрачный свет. После яркой улицы я ничего не видел – только зелёные пятна. Постепенно они уменьшились. Вдоль кузова тянулась длинная металлическая труба. К ней были прикреплены цепи десяти узников. Даже в тусклом свете их рожи вызвали у меня страх. Про таких говорят – ничего святого. Должно быть, всё время, что я мёрз в камере-купе, арестантов заводили в грузовик.

– Ктой-то там пожаловал? – раздался хриплый голос. – А ну, братва, пошевелись.

Все десять узников стали двигаться вдоль трубы на своих цепях. У меня тут же возникла ассоциация с десятью псами. Арестанты приближались с двух сторон, а я так и застыл. Что им сказать? От страха у меня все блатные заходы вылетели из головы. Да и работают ли они тут, в этом странном мире?

– Тут вся братва перед тобой! Молчишь чё? – произнёс визгливым голосом один из узников.

– Штифт тебе в плечо! – ответил я.

«Ну, ты попал, – раздался внутренний голос. – Кто ж так в избу заходит?»

«А как надо? – спросил я».

«Сам заварил тюрю – сам и жри, – ответил настоящий Гриня».

Все десять узников подошли ко мне вплотную. Впрочем, поскольку труба начиналась примерно в двух метрах от ворот, я был в безопасности. На меня смотрели перекошенные лица с татуировками, шрамами и клеймами. Ну и рожи! Угораздило же меня оказаться в таком теле.

– Чё, проблемы? – импровизировал я. – Не рады? Ну так и я вам не царский червонец!

Раздался ропот. Голос в голове хихикал над моими навыками тюремной дипломатии. Я, сказать по правде, был в растерянности.

– Ты чё, забыл? – визжал тот самый арестант. – Ты чё, недокумекал? Ты на кого крошки сыплешь, а?

– На кого сыплю, тем прощаю! – рявкнул я. – И вообще. Стойте, как псы, на своих цепях. Потом поговорим. В колонии.

Ропот недовольных узников стал ещё громче. Раздалось несколько крепких выражений: клянусь, в нашем мире я таких не слышал. Воспроизводить их не буду, чтобы этой книге не присвоили маркер «18+». Но поверьте на слово: игра слов была весьма занятной.

– Ты где тут псов увидел? – спокойно спросил один из пассажиров.

Он был крупным, с абсолютно лысой головой и лёгкой небритостью на лице. Добавь ему бороду – получился бы викинг. Кожа на черепе была испещрена шрамами. Спокойный голос и глубокая уверенность в его силах пугали сильнее, чем угрозы и маты. И всё же, я был в безопасности.

– Стоите, как собаки, – объяснил я. – Даже не здороваетесь. Это мне как на такое отвечать?

– А, понял базар, – наигранно сказал безбородый викинг. – Понял. Ну здравствуй, Гриня. Дай, гляну на тебя вблизи.

Не знаю почему, но голос здоровяка мне не понравился. А ещё больше мне не понравился звук щелчка – замок, на который была закрыта цепь, разомкнулся. Безопасной дистанции между нами больше не существовало.

Глава 3. Поединок бесчестия

Кузов грузовика был весьма просторным, но явно непредназначенным для людей. Думаю, перевозку заключённых в таких условиях в 2022-м году признали бы негуманной и опасной. Риск травматизма – крайне высок. И мне, как медику, это было очевидно. Арестанты больше напоминали пленных: ни присесть, ни разогнуться. Хотя чего это я? На мне и вовсе были кандалы, которые превращали движение в пытку.

Нравы в империи были просто варварскими. Безбородый викинг приближался медленно: как рок или зима в «Игре престолов». Но движение это было неумолимым. Драматизма добавило и то обстоятельство, что наш грузовик тронулся с места. Узники немного дёрнулись, некоторые даже схватились за трубы. А мой противник не сдвинулся с места ни на сантиметр. Он буквально уничтожал меня взглядом.

– Что, Гриня, – сказал он. – Хотел сдохнуть? Ну, сдохнешь.

– А в чём суть претензий? – спросил я. – И кто ты такой вообще?

Невольные зрители начали перешёптываться между собой. Мои слова они восприняли не буквально. Мол, я ставил вопрос шире: кто ты такой, чтобы мне угрожать? Мне стала понятна медлительность викинга. Он боялся! Видимо, у Грини была такая репутация, что лишний раз к нему не рисковали приближаться.

– Ты что, Серёжу Питерского забыл? – спросил неприятель. – И должок тоже забыл?

– Забыл, – признался я. – Я вообще-то чуть не утонул, Серёжа Питерский.

– Вот об это и будем кумекать, – прорычал противник. – Татским кодексом задницу вытер? Сейчас ответишь.

– Так нечестно, – начал спорить я. – У тебя руки свободны. А я в кандалах. Как мы драться будем?

– Ну так сними, – ответил Серёжа и широко улыбнулся.

Я машинально отметил, что состояние его зубов оставляет желать лучшего. Камень можно сбивать перфоратором, а кариес укоренился… Итак, очередной поединок. Нужно было колдовать, но как? В призрачном свете ламп я искал решение.

– Может, до колонии потерпишь? – предложил я Питерскому. – Там и подерёмся. В нормальных условиях.

– Экой ты болтливый стал, – сморщился Серёжа. – Непонятно только ни черта.

«Башкой ему, – предложил Гриня. – В бубен».

– Он ждёт удара, – вслух сказал я. – Так он точно победит.

– Ты с кем там базар ведёшь? – рыкнул неприятель. – Тронутого изображаешь? Поехавшего?

– Не обращай внимания, – ответил я. – Так в чём суть претензий? Можно мне перед смертью узнать?