Григорий Григорян – Сиракана. Книга 1. Семеро (страница 10)

– Это ловушка. Мы срочно должны доставить вас в безопасное место, – решил пояснить глава отряда в ответ на пристальный взгляд иерарха. Молча кивнув, Гильярмо пошел вперед.

Куда они, интересно, "двигаются"?

Он отправился в путь из скрытого в пустыне лагеря, где он со своими людьми обретался, не рискуя до поры появляться в Ак-Ширване. Желая сохранить встречу со связным в тайне и, соответственно, не привлекать к передвижению отряда ни малейшего внимания, он запретил отряду брать лошадей на почтовых станциях или у бедуинов[6], и весь путь через пустыню им пришлось пройти на своих двоих. Ну а теперь…

До самой кайлатской столицы без малого пять миль. И если они, каким-то чудом, доберутся туда, вырвавшись из ловушки, то попадут прямо в полный имперских солдат и магов город, где их вскоре и обнаружат.

Внезапно, где-то среди дюн мелькнула давнишняя тень.

Закалённый войной и отточенный многолетней практикой, разум архонта отреагировал молниеносно. Гильярмо немедленно обратился к внутренним резервам тела и его окружил незримый щит, готовый отразить любую магическую и физическую атаку. В следующую секунду щит принял на себя удар какого-то заклинания. Внезапно, почувствовав вокруг себя пустое пространство, Гильярмо быстро огляделся. Он увидел «клинков», валявшихся безо всякого движения. Быстро осмотрев одного из бойцов, маг раздражённо поморщился, распознав симптомы – сложное заклинание мнгновенно вызывало полную апатию, нежелание двигаться и действовать. В следующий же миг щит принял на себя удар следующего заклинания, энергия которого бессильно впиталась в песок.

Настороженность архонта уступила место презрению – силентиарий! Против него – архонта – послали жалкого имперского недомага и, похоже, он ту совсем один!

Что ж, посмотрим!

Огромный сгусток огня, сорвавшись с рук мага, осветил пустыню ярким сиянием и с оглушительным грохотом взорвался где-то в песках – в том месте, где Гильярмо видел тень. Через несколько ударов сердца щит Гильярмо принял на себя удар ветвистой молнии и опять его неведомый противник словно растворился среди барханов. Два следующих огненных шара постигла судьба первого.

Устав разбрасываться огненными зарядами в пустоту, маг проделал рукой сложный пасс и в воздухе перед ним появился небольшой шар бледного света, который тут же метнулся вперед и начал летать по окрестностям, являя глазам своего создателя все, что происходит вокруг. Стоило странному "глазу" задержаться на каком-нибудь конкретном участке, туда в ту же секунду летел очередной огненный заряд. Шум и грохот, вызванные устроенной его "клинками" грозой, меркли и бледнели перед этой огненной свистопляской. Казалось, каждый взрыв громогласным эхом разлетается по пустыне. Занимаясь от жаркого пламени, горел сам песок! И все было напрасно.

Каждый удар, каждый, направленный рукой мага, огненный шар находил лишь пустоту. А магический щит самого архонта то и дело отражал быстрые, короткие и слабые заряды чужой магии, посланные из самых неожиданных мест. Неведомый противник словно дразнил его, снова и снова провоцируя на новый удар. Презрение постепенно уступило место раздражению, а затем и злости.

– С кем ты, по-твоему, имеешь дело, выскочка, с деревенским колдуном?! – пробормотал Гильярмо сквозь зубы.

Архонт проделал рукой сложный пасс и провел ею перед лицом. Время явственно замедлилось. Воздух перед ним плотно сгустился и в следующую секунду на песке перед магом материализовались два витала[7], сразу же начав вынюхивать в ночном воздухе следы чужой магии. Сначала медленно, потом все быстрее, "нюхачи" начали передвигаться по песку, периодически издавая звуки, похожие на стрекотание насекомых.

– Посмотрим, имперец, как ты справишься с этим! – негромко произнес Гильярмо. Виталы почувствуют магию, ее биение в воздухе, ее малейшие эманации, а почувствовав, поглотят ее, пожрут вместе с магом, который ее использует, как бы тщательно тот не скрывался…

Но почему они все еще тупо вертятся на месте?! Нет, они, конечно, чувствуют исходящую от него мощную ауру, но напасть не посмеют – этому прямо препятствует связавшее их заклинание. Но тогда возможно… Сделав правой рукой очередной пасс, Гильярмо резко взмахнул ею в воздухе. На окружавшее его пространство словно обрушился мощный кузнечный молот. Вздыбившись, песок вокруг мага буквально взлетел вверх, опав лишь через секунду. Если рядом и был кто-то невидимый, его должно было попросту расплющить в лепешку.

Оба витала внезапно повернули к нему головы. Фасеточные глаза взглянули прямо на архонта, а затем оба существа синхронно бросились прямо к нему. От удивления он не успел вовремя среагировать… Позвоночник пронзила острая боль и, опустив глаза, Гильярмо с удивлением увидел торчащее из груди вороненое лезвие острого кинжала. Вместе с тем он почувствовал, как по венам растекается какая-то странная жидкость. Яд путал мысли, не давал сосредоточиться, а тем более – сотворить даже простейшее заклинание.

Но, несмотря на это, приближение смерти сделало рассудок невероятно ясным, и Гильярмо осознал, что имперский асассин, видимо хорошо знакомый с тактикой противника, действовал четко и методично, тщательно взвешивая каждый свой шаг. Для начала, он аккуратно избавился от охраны, а затем атаковал саму цель. Мелкие удары должны были взбесить Гильярмо и вывести его из себя. Непробиваемый щит, которым он так гордился, вытягивал энергию из него самого, постепенно истощаясь. Использование остальных заклинаний лишь ускорило процесс. Затем, дезориентировав виталов (например, сохраняя невидимость, просто побегав вокруг них кругами), имперец подобрался совсем близко и, наконец, нанес удар.

"Мага определяет не сила, а ум", – часто говорили Гильярмо арилорские наставники. Архонт усмехнулся окровавленными губами. Золотое правило, которое, похоже, в совершенстве сумел освоить тессаригский император, а затем и обучить ему самых преданных из своих слуг.

Убийца резко выдернул нож и в следующий миг растворился среди пустынных теней. Лишившись поддерживающих их пребывание в этом мире сил, виталы растворились в воздухе, а тело Гильярмо мертвым грузом упало на равнодушный песок.

Глава 6

Теодорус бросил в рот очередную виноградину, с улыбкой наблюдая за танцовщицей.

Гюльшах была хороша.

На молодом лице танцовщицы двумя сапфирами сияли огромные глаза, словно у испуганной лани. Тысячи черных косичек, украшенных серебряными блестками, опускались на смуглые плечи и в стремительном танце красивого тела извивались, словно тысячи змей. Наместник улыбнулся девушке и получил улыбку в ответ.

Народ любит его и великого императора. Улыбка Теодоруса стала горькой.

Народу, вообще, немного нужно для любви.

Прибыв сюда после захвата города с отрядом улан, Теодорус, согласно императорскому указу, поспешил занять дворец погибшего при захвате принца Хамада и немедленно приступил к своим обязанностям. И одним из первых чувств, посетивших его здесь, было удивление.

Наслышанный о сказочном богатстве кайлатских султанов, Теодорус, несомненно, понимавший силу (а порой и важность) преувеличений, ожидал увидеть здесь некое подобие цивилизации, обнаружив вместо этого голод, разруху и доведенное поборами до полускотского состояния население.

Удивление, притом, вызывала не столько жестокость бывшего правителя, сколько его невероятная тупость.

Нет, можно, конечно, понять, что любая война требует серьезных расходов, что, в свою очередь, приводит к повышению налогов. Однако, изучив документы бывшего казначея, Теодорус со смешанными чувствами покачал головой.

В то время, как Кайлата на всех фронтах проигрывала войну империи, а под самым носом у нее находились недобитые после Вторжения эфирные твари, султан с сыночком не только выжимали из людей все соки, но и вовсю растранжиривали средства на дворцы, пирушки и новых наложниц.

С другой стороны – это означало, что его работа здесь резко упрощается…

Теодорус Сареота был выходцем из низов. Сын сапожника и торговки виноградом – он очень быстро обнаружил в себе деловую жилку. Он брался за любую работу и почти сразу в ней преуспевал, будь то чистка сапог или зазывание покупателей на рынке. Он рано научился читать и писать, а главное – считать и, зачастую, умудрялся добыть деньги буквально отовсюду.

Жизнь в городских трущобах Валанары никак нельзя было назвать благоустроенной. Во времена правления Великого Совета разруха и коррупция расцветали там пышным цветом. Наемники ватаны, исполняющие обязанности дворцовых стражников и бойцы Имперской Стражи делали ровно то, за что им платили, то есть охраняли членов совета и высокопоставленных нобилей, на всех остальных им было глубоко наплевать.

Вымогательство, нападения на улицах, грабежи – все это было обычным делом в "столице мира". А городская стража существовала постольку поскольку. Теодорус терпел все это со смирением обычного человека, не желающего выделяться из толпы.

Обычному человеку, вообще, трудно было выделиться в пирамиде, на вершине которой находились маги, ниже стояли патриции и нобили (в большинстве своем, те же маги), затем торговые магнаты, а уже ниже – простое население, которое вышеперечисленные, по большей части, и вовсе не считали за людей.