Григорий Голосов – Политические режимы и трансформации: Россия в сравнительной перспективе (страница 23)

Политические мотивы такого институционального маневра понять несложно. Казахстану предстояли непопулярные реформы, которые сделали бы выборные власти страны уязвимыми. Но за счет институциональной инженерии Назарбаев получил возможность избежать этой опасности. Он не только не понес бы за эти реформы прямой политической ответственности, но и смог бы выступать в выгодной роли арбитра, выходящего на авансцену только тогда, когда общественные страсти достигают точки кипения, и мягко (или даже не слишком мягко) журящего выборные власти за недостаточное внимание к нуждам народа.

Получилось иначе. В 2022 году в Казахстане начались события, ныне известные как Январские события или Кровавый январь. Сначала произошли массовые выступления против резкого повышения цен на сжиженный газ. Это были в основном мирные демонстрации разгневанных граждан. Однако довольно скоро участники протестов перешли от экономических требований к политическим, начали требовать как отставки действующего правительства, так и ухода Назарбаева из политики. Начались вооруженные выступления.

Политическая составляющая Кровавого января далеко не ясна и вряд ли полностью прояснится в обозримом будущем. Однако ясно, что в них приняли участие как группы, которые действительно стремились устранить Назарбаева с политической арены, так и силы, обязанные своим положением на вершине власти самому Назарбаеву и стремившиеся усилить это положение путем подрыва позиций преемника Назарбаева на президентском посту Касым-Жомарта Токаева. В частности, именно такую позицию многие наблюдатели приписывали тогдашнему руководству одной из самых могущественных силовых структур, Комитета национальной безопасности Казахстана, а также некоторым видным политикам и бизнесменам, обязанным Назарбаеву своими обширными личными экономическими и политическими ресурсами.

Однако Токаев переиграл своих противников, параллельно избавившись от ситуации двоевластия, в которой он находился с момента прихода на президентскую должность. Отправив правительство в отставку, он избавился от многих лоялистов Назарбаева на вершине властной пирамиды; возглавив Совет безопасности Казахстана, он лишил Назарбаева его главного институционального ресурса; а потом Назарбаев лишился и вторичного ресурса, парламентской базы поддержки, потому что партию «Нур Отан» (вскоре после этого переименованную) возглавил тоже Токаев. Таким образом, Казахстан, сменив лидера, перешел в новую фазу политического развития, но это произошло без смены режима. Он как был, так и остается авторитарным электоральным режимом. Скромные шаги, предпринятые Токаевым в направлении либерализации, не отменяют этой характеристики. Но персоналистский элемент режима значительно сократился, и можно лишь спекулировать на тему о том, превратится ли Токаев со временем в подобие своего предшественника или пойдет иным путем.

3.1.3 Кейс-стади: случай Испании

Случай Испании важен как модель перехода к демократии, осуществленного руками преемника персоналистского диктатора после его смерти. Переходу к демократии предшествовал переходный период, но он был быстротечным и сравнительно безболезненным. Я нахожу эту модель крайне нетипичной, маловероятной. Чтобы понять, почему это так, разберем случай Испании подробнее. Диктатор Франсиско Франко Баамонде правил в Испании с 1939 года до самой своей смерти в ноябре 1975 года. Он пришел к власти в результате продолжительной и кровавой Гражданской войны (1936–1939), которую правившие тогда в Испании сторонники республики вели против монархистов.

В республиканском лагере видную роль играли испанские левые – социалисты и коммунисты. Монархистами были многие испанские правые политики, а также принимавшие участие в мятеже против республиканского правительства военные во главе с Франко. К ним примкнули довольно влиятельные тогда испанские фашисты (так называемые «национал-синдикалисты»). Сам Франко фашистом не был. Многие наблюдатели считали неизбежным раскол правого лагеря. Однако Франко повезло: в самом начале гражданской войны популярный вождь фашистской партии, маркиз Примо де Ривера, был расстрелян республиканцами. В результате Франко стал единоличным лидером правого лагеря.

Франко выиграл гражданскую войну во многом благодаря военной поддержке нацистской Германии и фашистской Италии. Да и сам режим Франко в первые два десятилетия своего существования во многом походил на фашистскую диктатуру. Это был жестокий, репрессивный режим. Сотни тысяч испанцев – сторонников республики были убиты или прошли через концлагеря. Единственной партией была объявлена созданная Примо де Риверой «Испанская фаланга», в название которой – в знак примирения с монархистами – было включено слово «традиционалистская».

Франко официально сохранял нейтралитет во Второй мировой войне, но помогал Германии и Италии многими способами, включая отправку испанского экспедиционного корпуса на восточный (советский) фронт. В сущности, однако, режим Франко с самого начала был устроен не совсем так или даже совсем не так, как партийные режимы Гитлера и Муссолини. Генералиссимусу был глубоко чужд идеологический радикализм европейских правых. Он был просто националистом и консерватором. Предметом первоочередной заботы для Франко было сохранение «традиционных ценностей», в центре которых для него находились единство испанского государства, монархия и католическая вера.

С защитой веры дело обстояло просто: во франкистской Испании было запрещено всё, что могло хоть как-то задеть чувства верующих, включая разводы и аборты. С монархией было сложнее. Представления Франко о королевской власти предполагали ее абсолютный характер. Однако уступать власть королю он вовсе не хотел. Было найдено промежуточное решение: в 1947 году в Испании была официально восстановлена монархия, но монарх определен не был. Вместо этого Франко был объявлен пожизненным регентом с королевскими полномочиями. На испанских монетах чеканился его титул: «Божьей милостью вождь Испании».

Вся власть была сосредоточена в руках Франко. «Испанская традиционалистская фаланга», на последнем этапе чаще использовавшая название «Национальное движение», официально считалась ответственной за разработку идеологии режима и оставалась единственной легальной партией, но большого влияния на Франко – и, стало быть, на принимавшиеся им решения – не оказывала. Лишь в 1967 году Франко пошел на то, чтобы дать хоть какие-то – пусть и ничтожные – реальные полномочия испанскому парламенту, кортесам, за формирование которых отвечала «Фаланга». Кроме того, в 1969 году Франко определил своим наследником принца Хуана Карлоса Бурбона. Ему предстояло стать полновластным королем после смерти пожизненного регента и фактического восстановления монархии.

С 1950-х годов основную роль среди ближайших советников Франко, а в особенности – в экономическом блоке правительства, играли члены католического ордена «Опус деи». Разделяя с Франко приверженность консервативным ценностям, высокопоставленные члены проводили весьма либеральную экономическую политику. В конце 1960-х – начале 1970-х годов эта политика принесла свои плоды, породив некоторый экономический подъем, известный как «испанское экономическое чудо».

Однако масштабы этого чуда, по сравнению с тогдашними восточноазиатскими и латиноамериканскими рывками, были скромными. Жизнь в стране оставалось довольно бедной. Массовые масштабы приобрела трудовая миграция из Испании в западноевропейские страны, особенно в Германию. Это сыграло большую роль в формировании мировоззрения испанцев, которые могли убедиться в том, насколько «безбожная» – как настойчиво твердила испанская пропаганда – Европа зажиточнее богоспасаемой Испании. Кроме того, жизнь под властью Франко, с ее бесконечными запретами и ограничениями, была неимоверно скучной.

К концу 1960-х годов «экономическое чудо» окончательно выдохлось. В стране постепенно нарастало недовольство, которое в 1968 году привело к массовым выступлениям студентов. Серьезной проблемой стал политический терроризм. Однако и в правящих кругах росло понимание того, что перемены неизбежны. На это было несколько причин. Хотя в контексте холодной войны Испания рассматривалась как неотъемлемая часть Западного блока, вполне своим для Европы режим Франко с его полуфашистским прошлым так и не стал. И это болезненно воспринималось испанскими политиками. Они просто хотели быть «как все» и пользоваться обычным уважением, которое прилагается к признанию нормальности.

Не очень ясными были и карьерные перспективы. «Фаланга» определенно не стала механизмом политического роста, но и административная карьера зависела преимущественно от благосклонности диктатора. А кто будет следующим диктатором, никто не знал. Официальным преемником Франко был Хуан Карлос Бурбон. Однако он был лишен стремления к реальной власти, и полагаю, что только в этом качестве он был приемлем в качестве формального наследника Франко. Наиболее вероятным продолжателем политики Франко считался Луис Карреро Бланко, занимавший пост премьер-министра в течение нескольких месяцев в 1973 году. Это был твердый франкист, выступавший за экономическую модернизацию, но строго в политических рамках старой системы, исключавших какую бы то ни было демократизацию или либерализацию. Однако в декабре 1973 года Карреро Бланко был убит баскскими террористами.