Григорий Голосов – Политические режимы и трансформации: Россия в сравнительной перспективе (страница 19)
2.4.3 Кейс-стади: случай Сенегала
Об Африке в России ходит немало мифов, отчасти замешанных на бытовой ксенофобии. Поэтому для начала надо сказать несколько слов о том, как вообще устроены африканские страны. Когда в Африку пришли европейские (в случае Сенегала – французские) колонизаторы, то нашли там довольно отсталые общества, многие из которых жили за счет натурального хозяйства. Какая-то часть африканцев и сейчас так живет. Стремясь к собственной выгоде, колонизаторы развили в Африке ориентированное на экспорт производство, обычно аграрное. В Сенегале главной сельскохозяйственной культурой стал арахис. Суть экономической системы в том, что крестьяне производят эти питательные орешки, за что получают гроши, а затем арахис – уже по совсем неплохим ценам – поступает на международный рынок.
Помимо транснациональных корпораций, основным выгодополучателем этой системы выступает государство, которое живет за счет доходов от экспорта. Чиновники и политики в Африке – это не только правящая группа, но и экономически господствующий класс. В отличие от крестьян, которые составляют большинство населения Сенегала, производят его национальное богатство и живут в унизительной бедности, чиновники ведут вполне европейский образ жизни.
Поэтому Африка – не очень благоприятное поле для демократии. Задавленным нищетой крестьянам не до политики. При этом государство выступает для них в роли подателя всех благ, от возможности реализовать продукцию до той элементарной инфраструктуры, которая создается в сельской местности. Крестьяне поддерживают любую власть до тех пор, пока совсем не припрет. Но, на беду африканских правителей, в городах они не могут обойтись без бизнеса и образованного среднего класса, довольно многочисленного и активного. Особенно активна молодежь, выступления которой часто способствуют демократизации. Так что демократия в Африке возможна. Более того, она полезна как средство против коррупции, которую естественным образом порождает всевластие чиновничества.
Борьба за независимость Сенегала была мирной. Важным подспорьем послужило то, что лидер сторонников независимости Леопольд Сенгор пользовался уважением колонизаторов. Сенгор был во многих отношениях выдающейся личностью, и не только в Сенегале, но и во Франции, где провел значительную часть жизни. Там он сделал карьеру как ученый (в течение полутора десятков лет возглавлял факультет лингвистики в одном из вузов), как политик (был членом французского парламента и даже правительства), а также как поэт и деятель культуры, в каковом качестве был в 1983 году избран членом престижной Французской академии.
Но о далекой родине Сенгор не забывал и уже в 1940-х годах стал признанным лидером в борьбе за ее автономию, которую вел вместе с другом и соратником Мамаду Диа. В 1960 году, когда Сенегал получил независимость, их партия без труда выиграла парламентские выборы. Сам Сенгор стал президентом, а Диа – премьером. Пару лет спустя Диа попытался захватить всю власть путем переворота, но Сенгор его переиграл. Бывший премьер получил тюремный срок. Власть Сенгора стала безраздельной. Вскоре после этого были запрещены оппозиционные политические партии. В Сенегале установилась диктатура.
Некоторые африканские диктаторы тех времен были крайне неприятными людьми, практиковали массовые убийства и рабский труд. Но Сенгор был добрым диктатором. Ни в каких особенных безобразиях замечен не был. Реформаторским пылом и стремлением к экономическому развитию он тоже не отличался. Идеология Сенгора, известная как «африканский социализм», сводилась к тому, что африканцы до такой степени добродушны и духовны (то есть склонны пренебрегать материальными благами), что социализм в Африке и строить не надо: он там существует от природы. Конечно, эта обломовская идеология использовалась для того, чтобы оправдывать плачевные условия, в которых существовало подавляющее большинство сенегальцев. Но если учесть, что в других странах под флагом социализма тогда творились жуткие преступления, то обломовщина была не худшим вариантом.
Будучи президентом, Сенгор продолжал заниматься поэтическим творчеством. Он вообще был подобен пушкинскому персонажу, который царствовал, лежа на боку. Золотой петушок, в виде глобального экономического кризиса середины 70-х, не заставил себя ждать. Цены на энергоносители, которых в Сенегале нет, возросли, а спрос на имеющийся в изобилии арахис снизился. Жизненный уровень населения, и без того низкий, начал стремительно падать, а вместе с ним – популярность Сенгора. Другой на его месте мог бы отреагировать репрессиями, но Сенгор сохранил верность себе и вместо этого решился на то, чтобы имитировать демократизацию.
Учрежденная Сенгором система мало отличалась от других электоральных авторитарных режимов. Вместо одной партии были разрешены три: социал-демократическая, марксистско-ленинская и либеральная. Первая роль была отведена партии Сенгора, которая и получила название социалистической. В Сенегале была подпольная компартия, которой Сенгор опасался, поэтому вторую позицию заняла специально созданная подставная группа. Либеральную партию, по согласованию с Сенгором, возглавил профессор Абдулай Вад. Известно, что ему самому хотелось стать социал-демократом, но раз уж эта позиция была занята, то он с готовностью согласился на либерализм.
Когда в 1978 году были проведены первые трехпартийные выборы, то сюрпризов они не принесли: Сенгор и его Социалистическая партия Сенегала выиграли с гигантским перевесом. Но ситуация в стране продолжала ухудшаться. Не дожидаясь политического обострения, Сенгор добровольно передал президентский пост своему верному премьеру Абду Диуфу, который и до этого фактически занимался повседневным управлением, освобождая своему боссу время для поэтических и философских упражнений. После этого Сенгор уехал во Францию, где и провел остаток дней. Сенегальцы на него не в обиде. К нему по сей день относятся с большой любовью.
В отличие от своего предшественника, Диуф был энергичным и работящим политиком. Под его руководством в Сенегале были проведены довольно серьезные реформы, которые повысили эффективность неповоротливой, полностью бюрократизированной экономики, оставшейся в наследство от «африканского социализма». Краткосрочные последствия реформ были болезненными, и это, естественно, влияло на популярность президента. Но от курса на политическую либерализацию Диуф не отступил. Наоборот, он пошел дальше Сенгора. Уже в начале 80-х годов искусственная трехпартийность была отменена. Количество оппозиционных партий, допущенных к выборам, резко возросло.
Политический режим Сенегала оставался авторитарным, но теперь диктатура поддерживалась в основном за счет манипуляций, а не искусственных ограничений. В подавляющем большинстве новые партии были спойлерами, специально созданными для того, чтобы распылить голоса оппозиции. А поскольку правящие социалисты всегда могли рассчитывать на голоса аполитичных крестьян, эта тактика работала вполне успешно. С 1983 года Диуф избирался на три семилетних срока, в общей сложности просидев в президентском кресле даже дольше Сенгора.
В течение всего этого времени главным соперником Диуфа на выборах оставался Вад. Изначально будучи по большому счету подставной фигурой, он за долгие годы набрался разнообразного опыта: довелось и поучаствовать в правительстве под руководством Диуфа, и посидеть под арестом, и даже эмигрировать на какое-то время. Но он дождался удачи.
Как и во многих других странах, решающую роль в недавней политической истории Сенегала сыграли глобальные экономические сложности второй половины 90-х. К моменту выборов 2000 года популярность Диуфа стремилась к нулю. Оппозиция, предчувствуя успех, объединилась вокруг самого известного и опытного из своих лидеров – Вада. Даже в этих условиях Диуфу удалось выиграть в первом туре, но во втором он проиграл. Немного поколебавшись, он признал поражение, по поводу чего счастливый соперник заметил, что за это Диуф заслуживает Нобелевской премии. Такой чести Диуф не удостоился, но дальнейшая его карьера – в основном на дипломатическом поприще – сложилась вполне удачно.
Оказавшись наконец-то у цели, Вад начал с того, что ликвидировал конституционные основы авторитаризма. По новой конституции президентский срок был сокращен с семи до пяти лет. Кроме того, конституция вводила ограничение на количество президентских сроков: не более двух. Эта реформа прошла легко, потому что в новом составе парламента у коалиции Вада было такое же колоссальное большинство, какое раньше было у партии Диуфа.
Опираясь на парламентское большинство, Вад – которого его сторонники уважительно называли Стариком – осуществил в Сенегале широкомасштабную и в целом успешную программу модернизации. Он уделял большое внимание инфраструктурным проектам: строились школы, больницы и дороги. Положение крестьянства несколько улучшилось. Так что второй срок ему был практически гарантирован. Власть все больше сосредоточивалась в руках Вада. Он избавился от многих союзников по коалиции, которая привела его к власти. Одни лишились благосклонности президента за некомпетентность, другие – за нелояльность. Понятно, что любви к Ваду у сенегальских политиков от этого не прибавилось. Но шансов на выборах у оппозиции было настолько мало, что она предпочитала бойкотировать выборы.