Григорий Голосов – Политические режимы и трансформации: Россия в сравнительной перспективе (страница 15)

Режим Путина в 2000–2003 годах не был откровенно диктаторским. Несмотря на то, что сам Путин постепенно начал оказывать решающее влияние во всех сферах политики просто благодаря своему формальному положению в системе с сильной президентской властью, его ближайшее окружение оставалось неоднородным с точки зрения политического происхождения и личной лояльности. Многие ключевые фигуры из ближайшего окружения Бориса Ельцина, такие как глава администрации президента Александр Волошин и премьер-министр Михаил Касьянов, остались у власти. В литературе того времени основная роль Путина часто усматривалась в поддержании баланса между фракциями правящей группы, вышедшими из ельцинской эпохи.

Схема 2. Схематическое отображение эволюции российского политического режима

Схема 2 показывает вектор EF как начальную фазу авторитарной эволюции политического режима в России. Точка E близка к вершине B диаграммы, поскольку в начале 2003-го – 2008 годах Россия сохранила многие характеристики электоральной демократии. Действительно, способность Путина обеспечить безопасное большинство для партии «Единая Россия» на думских выборах 2003 года, а также собственное президентство на выборах 2004 года сыграли решающую роль в консолидации его власти. Несмотря на то, что наблюдатели отмечали нарушения на этих выборах, есть достаточные основания полагать, что их результаты отражали широкую и искреннюю приверженность Путину и его политике среди избирателей.

Однако уже во второй половине 2003 года электоральная составляющая политического режима в России начала постепенно, но настойчиво сокращаться, и параллельно с этим нарастала персоналистская составляющая режима. К началу 2004 года Путину удалось выкорчевать из высшего руководства политиков, унаследованных из ельцинской эпохи. Оставшиеся укрепили личные связи с Путиным и лояльность ему. Параллельно происходил массовый приток друзей и знакомых Путина из правительства и деловых кругов Санкт-Петербурга с одной стороны и из органов госбезопасности с другой стороны в высшие эшелоны власти. Одним из главных приоритетов Путина было укрепление политических позиций отдельных акторов, обладающих значительными экономическими и/или политическими активами, с тем, чтобы сам Путин мог оставаться арбитром при возникновении между ними конфликтов.

Это было достигнуто несколькими способами. Во-первых, некоторые из близких личных соратников Путина заняли командные должности в российской экономике. Во-вторых, в значительной степени полагаясь на так называемых силовиков, то есть тех, кто служил в вооруженных силах, госбезопасности, правоохранительных органах или в других «силовых» ведомствах, Путин не ограничивал их в конкуренции за влияние и ресурсы. Эта конкуренция иногда достигала такой интенсивности, что породила выражение «войны силовиков», которое иногда встречается в литературе того периода. Путин тогда не только терпел, но даже поощрял значительные разногласия по вопросам экономической политики и государственного управления внутри правящей группы.

Моя общая интерпретация периода 2003–2008 годов путинского режима, отраженная в векторе EF диаграммы, такова. С одной стороны, выветривание электоральной составляющей режима шло полным ходом, но было далеко от того, что мы наблюдали в начале 2020-х годов. С другой стороны, режим находился в процессе становления в своем новом качестве, в качестве персоналистской диктатуры, и это развитие продвинулось достаточно далеко. Однако процесс был еще далек от завершения. Позволяя членам своего ближайшего окружения использовать и расширять свои собственные ресурсы и статусы в государственном аппарате и/или экономике, Путину удавалось тщательно балансировать между различными фракциями правящей группы, а не подавлять некоторые из них за счет других. В борьбе за власть они были в значительной степени предоставлены сами себе.

Конечно, оба аспекта динамики политического режима в России – вымывание электоральной составляющей и нарастание персоналистской – были связаны с главной задачей, которую Путин должен был решить в конце этого периода: обеспечить свою личную власть без нарушения конституционных ограничений на число президентских сроков. Это привело к недолгому президентству Дмитрия Медведева. В 2007 году объем политических и экономических ресурсов, находившийся в распоряжении Медведева, был весьма скромным, и даже ими он располагал лишь потому, что их предоставил Путин. Таким образом, его способность консолидировать власть в своих руках, несмотря на формальное положение на вершине государственной иерархии, была довольно ограниченной. По сути, Медведев оставался младшим партнером в ближайшем окружении Путина.

Приход Медведева на пост президента позволил Путину ограничить влияние силовиков внутри ближайшего окружения, тем самым добившись более сбалансированного распределения ресурсов внутри правящей группы. Некоторые из ранее влиятельных силовиков, такие как Виктор Черкесов, были полностью лишены своих должностей и связанных с ними ресурсов, что во многом положило конец «войнам силовиков». В то же время присутствие Медведева на высшей государственной должности стабилизировало распределение ресурсов и статусов внутри ближайшего окружения Путина.

Показательно, что метафора «Политбюро 2.0», описывающая ближайшее окружение Путина как сходное с высоко институционализированной моделью политического руководства в конце советского периода, начала циркулировать в средствах массовой информации вскоре после окончания президентства Медведева. Действительно, личный состав политического руководства оставался достаточно стабильным в период 2008–2011 годов, предшествовавший публичному объявлению о решении Путина баллотироваться на пост президента. На протяжении всего этого периода Путин и Медведев осуществляли совместные назначения на многие руководящие посты.

Приведенное выше описание объясняет, почему вектор FG на диаграмме проходит параллельно оси AB: это означает, что я не фиксирую существенных изменений в уровне институционализации режима за счет неформальных практик. При этом вектор направлен в сторону оси АD. Это означает, что выветривание электоральной составляющей режима шло достаточно быстрыми темпами. Именно в 2008–2011 годах ограничительное законодательство о политических партиях вступило в силу в полном объеме, так что к концу 2009 года было официально зарегистрировано только семь партий. Региональные парламентские выборы 2007–2011 годов дали «Единой России» подавляющее большинство почти во всех собраниях.

Политические потрясения, произошедшие с декабря 2011 года по май 2012 года, отразили как недовольство оппозиционно настроенных граждан решением Путина баллотироваться на пост президента, так и возмущение, вызванное фальсификациями на выборах в законодательные органы в 2011 году. В декабре 2011 года Медведев, тогда еще в качестве президента, предложил ряд реформ, которые могли бы привести к ограниченной либерализации. Инициативы Медведева включали смягчение законодательства о политических партиях и восстановление прямых губернаторских выборов. Если бы эти меры были реализованы искренне и последовательно, они могли бы способствовать активизации электоральной составляющей российского режима. Однако направление вектора GI на диаграмме указывает на прогрессирующую деградацию по параметру электоральной институционализации в сочетании с ростом персонализма, в результате чего режим оказался в точке, близкой к вершине А на диаграмме.

Действительно, после своего возвращения на пост президента в 2012 году позиции Путина по отношению к членам его ближайшего окружения резко укрепились. Он уже не «балансировал» между ними, а все в большей мере определял как место каждого в процессе принятия решений, так и способы разрешения разногласий между ними. В частности, это привело к тому, что авторитет членов ближайшего окружения стал определяться не только их формальными должностями, но и их личной близостью к Путину. Значение их собственных ресурсных баз сократилось. Траектории административно-политических карьер определял сам Путин в зависимости от его восприятия лояльности этих игроков, а также относительной важности задач момента и готовности отдельных соискателей позиций в органах власти к решению этих задач.

Разумеется, это не подразумевает, что Путин, будучи лидером персоналистского режима, принимает решения за всех акторов, тем самым лишая их какой-либо оперативной автономии. Такое описание было бы эмпирически нереалистичным и теоретически несовместимым с понятием персоналистского режима, поскольку, как и любой другой политический режим, он основан на коалиции. Здесь важен способ взаимодействия внутри правящей коалиции. Тогда возникает вопрос: была ли альтернатива этой траектории развития режима?

Судя по всему, такая альтернативная стратегия была рассмотрена и в конечном итоге отвергнута Путиным как средство решения проблемы преемственности, которая вторично встала бы перед ним в 2024 году. Когда впервые было объявлено о конституционных поправках 2020 года, они содержали положение о предоставлении конституционного статуса Государственному совету, ранее являвшемуся параконституционным органом с консультативными функциями при президенте. Делегировав положение о председательстве в Госсовете федеральному закону, поправки оставили возможность разделения должностей президента и председателя Госсовета в будущем.