Григорий Брейтман – Преступный мир. Очерки из быта профессиональных преступников (страница 38)

Среди арестантов часто можно встретить людей с разными художественными способностями. Не один из них заткнет за пояс любого музыкального клоуна в цирке, играя на гребешке посредством папиросной бумаги, на собственного изделия камышовой дудочке или музыкальном инструменте, сделанном из мякиша хлеба. Подобные инструменты изготовляются вообще из глины и называются они «петушками», очень любимыми крестьянскими детьми. В большом употреблении в тюрьме также однострунная балалайка, т. е. одна струна, натянутая на тонкой доске. Затем, играют на губах, на вздутых щеках, выбивают карандашом по зубам такие рулады, что диву даешься. А что касается свиста, то многие арестанты положительно доходят до виртуозности, и искусство свистунов доведено там до большого совершенства.

В одном случае арестанты пожелали приготовить к утру подарок начальнику тюрьмы и поручили позаботиться об этом двум своим товарищам, обладающим способностью рисовать. Арестанты достали в полтора аршина деревянную квадратную доску, вычистили ее и начертили на ней карандашами контур сторублевого кредитного билета старого образца. Затем один из рисовальщиков взял кусок мякиша черного хлеба, помял его руками и, разделив затем на десять равных частей, раздал их товарищам. Каждый из десяти арестантов, получивший по куску мякиша, разделил свой кусок на десять частей и раздал другим девяти товарищам, оставив, конечно, одну часть себе. Таким образом первоначальный кусок мякиша был разобран сотней арестантов. Каждый из этой сотни арестантов стал превращать свой мякиш в зерна величиною в рисовое зерно. Затем каждый арестант возвратил свою горсть зерен одному из первых десяти арестантов, которым затем был выдан разноцветный порошок. В последний бросались зерна, которые таким образом окрашивались в подобающий цвет. В конце концов перед двумя главными мастерами показалось несколько кучек разноцветных зерен. Тогда доска была поверх контура сторублевого билета вымазана клеем и два мастера принялись накладывать на клей вплотную друг дружки зерна по цветам и работали, не поднимая голов, всю ночь, окруженные товарищами. А к утру доска приняла вид радужного кредитного билета мозаичной работы, великолепного художественного исполнения.

Жизнь в тюрьме разделяется на дневную и ночную. Дневная жизнь менее интересна, чем ночная, днем арестанты редко предпринимают что-либо серьезное. Прежде всего они томятся ожиданием обеда, а затем ужина, чая и т. д. Днем больше ругаются, спорят, прогуливаются по двору, когда можно, занимаются, если придется, всякими мелким работами. Интересом дня служат новые арестанты, «почта», прибывающая с ними, затем результат «венчания», т. е. суда, на который почти каждый день отправляются из тюрьмы арестанты. Днем придумывают и изобретают то, что приводят в исполнение ночью. Днем «блатуются» часовые и надзиратели, которые оказывают арестантам разные мелкие услуги, заключенные приносят в камеру табак, водку и т. д. Таким «сблатованным» платят за услуги деньгами. «Шпане» нужно, чтобы надзиратель один раз взял «бабки», и тогда он уже в их руках, его услугами тюрьма обеспечена.

В особенности умело «блатуют» тюремную прислугу «майданщики» — арестанты, занимающиеся в тюрьме продажей водки, табака, отдачей в рост денег напрокат — засаленных карт, одним словом — тюремное купечество. Ночью же, когда камеры затворяются после вечерней переклички, начинается ночная жизнь. Арестанты разговаривают о будущем; заключенные, которым грозит каторга или уже приговоренные к ней, слушают внимательно наставления и уроки бродяг, посвящающих их в подробности их будущей жизни. Молодые воры и мошенники разговаривают до поздней ночи о своем ремесле с более опытными товарищами, которые объясняют им, как нужно обставлять всякие преступления, чтобы не «засыпаться». Рассказывается об известных, уже покойных и еще оперирующих ворах, о их доблестях, смелости, ловкости и находчивости, о том, какие они употребляли приемы при совершении преступлений. Малоопытные арестанты все это принимают в соображение. Арестанты делятся с товарищами, которым предстоит в скором времени быть выпущенными на свободу, сведениями об известных им местах, где можно и удобно совершить кражу, указываются имена и адреса «блатовых», у которых первое время после «цинтовки» можно будет до «дела» взять денег, «барахло», платье и т. д. Затем эти же «блатоки» будут указывать им места, куда бы пойти на кражи, знакомить их с другими ворами. Далее, выходящие скоро из тюрьмы получают от товарищей поручения к гуляющим на свободе ворам, любовницам и разным знакомым.

Иные арестанты рассуждают о предполагаемых побегах, другие сели в кружок за «святцы» и играют в карты под наблюдением «майданщика». В углу, под нарой, перегоняется водка. Аппарат для выкуривания спирта составляется из нескольких чайников, спиртовой лампы, трубочек и т. д. Хотя спирта добывается мало, при его большой потребности и этому рады. В другом месте можно увидеть тюремного фабриканта фальшивых рублей, «блинков» и полтинников. Ночью приготовляются «липовые очки»: арестант коптит казенную печать собственного изделия на сальной свече и накладывает затем печати на паспортные бланки. А в коридоре, дабы не нагрянула внезапно «вода», т. е. начальство, и не застало арестантов за «делом», «цынтует», находится настороже надзиратель. Если опасность является, он начинает кашлять и поднимает в камерах «шухер». Арестанты немедленно бросаются к своим местам, «святцы», «жулики», т. е. ножи, «очки» и т. д. быстро прячутся в укромные места, в искусственные дупла в балках нар, под нарами, в полу, в норах.

Ночью арестанты пьянствуют и часто употребляют приготовляемый «майданщиками» особый спирт, добываемый из политуры, которую легче пронести в тюрьму, в особенности арестантам, знающим плотничье ремесло и работающим по поручению начальства в тюрьме. Политура вливается в чашку, затем туда насыпается простая поваренная соль, палочкой мешается до тех пор, пока спирт не отделяется, а шарлак пристает к палочке и извлекается из чашки. Постепенно спирт пропускается через вату или хлопчатую бумагу, и в заключение туда из лимона выдавливается сок. Это делается для лучшего вкуса, чтобы удалить из спирта неприятный запах.

Ночью начинается поднарная жизнь, так сказать, тюремный разврат — противоестественный, ужасный, до которого невольно доходят люди, лишенные возможности любить. Это самое крупное зло в тюрьме. Удаленные от общества жен и возлюбленных, молодые, сильные, здоровые и главное — испорченные люди, доходя до любовного животного экстаза, прибегают ко всяким способам удовлетворения своих потребностей. К тому же, жизнь в тюрьме благодаря заточению и однообразию, развивающим фантазию, и затем — обычному в тюрьме сквернословию и порнографии — сильно настраивает человека к разврату.

В тюрьме наблюдается большое разнообразие в отношении умственного развития заключенных. Встречаются люди с высшим образованием, немало со средним, а вообще — хорошо грамотных, опытных, тертых, прошедших огонь и воду мошенников, крупных воров очень много. Каждая тюрьма имеет своих законоведов, дающих товарищам юридические советы, разъясняющих им положение их дела, будущее наказание. Тюремные интеллигенты играют по этой причине большую роль в тюрьме и к ним арестанты хорошо относятся. Перед судом отправляющегося на «венчание» приготовляют, разъясняют ему слабые и сильные стороны его дела, советуют, как держать себя на суде, следует ли сознаваться в своей вине или упорствовать, что говорить свидетелям, что сказать в последнем слове, когда заплакать.

Когда наступает день суда, арестант чувствует себя несколько торжественно, он является маленьким героем. Тюрьма сознает, что ему предстоит трудное испытание, что решается его участь, что он делает важный шаг в жизни, и ему в этот день отдается предпочтение. По возвращении же из суда товарищи по его походке издали угадывают, «сорвался» ли он или «повенчали». Оправданный спешит, ног под собой не чувствует от радости, ему уже не терпится, он скорее рвется на желанную свободу, хотя, может быть, за тюремными стенами его ждут нужда, голод и холод. Приговоренный к сравнительно короткому сроку также возвращается в тюрьму довольный. Подвергшийся же суровому наказанию является мрачным, ни с кем не говорит и его никто ни о чем не спрашивает: всякий входит в его положение, понимает его состояние.

В особенности сильное впечатление приговор суда производит на приговоренных к каторге. Как они ни подготовлены к такому исходу, как они ни примирялись с мыслью о предстоящей им тяжелой каре, печальный для них результат судебного заседания производит на них крайне удручающее и тяжелое впечатление. Такой арестант не ест, не пьет, а больше лежит, заворотившись в шинель, и думает. О чем он думает, Бог его знает: кто проникнет в человеческую душу? По прошествии нескольких дней, когда он поднимется и встряхнется, «переломится», как говорят в таких случаях в тюрьме, он выглядит похудевшим, под глазами синие круги. Он отправляется надевать «браслеты», сиречь кандалы. И затем, переходя в разряд «порешенных», наружно успокаивается и приготовляется к далекому путешествию.