Григорий Брейтман – Преступный мир. Очерки из быта профессиональных преступников (страница 16)

Отъехав версту или менее, один из конокрадов издает возглас «гик» и знакомые с этим возгласом жеребцы пускаются в карьер. В случае же погони конокрады перерезают быстро ремни, посредством которых привязаны к повозке похищенные лошади, а сами мчатся дальше. Преследователи сейчас же останавливают внимание не на них, а на отпущенных лошадях, и это дает возможность преступникам скрыться.

Во время опасности конокрады оказывают большое сопротивление, стреляют, разрубают постромки у своих лошадей и, оставляя повозку, скрываются верхом во все стороны, дабы преследователи растерялись и не знали, за кем бежать. При этом конокрады всегда стараются во время набега держаться поближе к лесу, в котором в случае опасности легче скрыться. Вообще погоня за конокрадами сопряжена с большой опасностью для преследователей, так как злоумышленники не задумываются пускать в ход огнестрельное оружие. Хорошие «хевры», т. е. шайки, обзаводятся часто так называемыми «фартовыми» лошадьми или кобьиами-«ска-мейками», специально приученными к воровским похождениям их хозяев. Такие «блатные скамейки» удивительно умеют обольщать жеребцов и, побыв некоторое время в табуне, уводят затем за собой всех «паничей», т. е. жеребцов.

Конечно, есть всякие шайки — крупные и мелкие. Бывает также, что за кражи лошадей кто-либо из крестьян или евреев принимается по собственной инициативе, но, специализировавшись в конце концов, он непременно, в силу порядка вещей, примкнет к какой-нибудь шайке. В конокрадских шайках участвуют люди всяких общественных положений, к ним нередко примыкают полицейские, — в особенности часто наблюдались случаи участия урядников в интересах конокрадов, а о помещиках и говорить нечего. Такие лица, конечно, не принимают прямого участия в кражах лошадей, но их обязанность заключается в пособничестве к сбыту лошадей, укрывании конокрадов, заведывании «золотыми конторами». Неудивительно, что при таких условиях крестьяне — в полной зависимости от конокрадов, и понятно, что жаловаться идти им некуда.

В «золотых конторах», между прочим, происходит сортировка лошадей после того, как конокрады уже возвратятся с набега, совершив целый ряд краж, и на время останавливают свою деятельность для сбыта добычи. Хорошие сильные животные предназначаются в города, куда их отправляют впряженными в «люльки» — так называют воры всякого рода экипажи; а «шкапы» — деревенские клячи — сплавляются на ярмарки в села и местечки. При этом цены на лошадей конокрады устанавливают, соображаясь с обстоятельствами. Все зависит от того, на какое расстояние конокрады успели «отскочить» на краденых лошадях от «малины», т. е. от места совершения преступления. Вблизи «зашухерованного» места краденому коню грош цена. Лошадь тут продается на «блат», т. е. как добытая нечестным путем, и потому ее стараются за сколько возможно «спустить». Но если конокрад отскочил уже на 200 и 300 верст от места кражи лошади, тогда уже ей цена другая. Такие лошади уже делаются «ветошными», их продают без страха попасться, быть уличенными в краже, и за такую лошадь уже требуют сумму настоящей ее стоимости. При этом следует упомянуть, что «шабур-чабур», т. е. упряжь, всегда снимается с краденых лошадей и воры надевают на них свою сбрую. Конечно, конокрады не ограничиваются уводом лошадей только с подножного корма. Они «ломают серьги» в конюшнях, употребляют отмычки, не останавливаются, если нужно разобрать стену, крышу и т. д. При нашествиях на чужие усадьбы, в темные ночи, когда, как говорится, зги не видно, конокрады принимают все меры предосторожности. Одного, а иногда и двух, ставят на «цынку», и такие «цынтовщики» очень чутки ко внешнему постороннему шуму и при малейшей опасности дают о ней знать своим товарищам пронзительным резким свистом. При конокрадах всегда в таких похождениях есть «маяки», т. е. фонари, главным образом потайные. «Звонков» и «колокольчиков», т. е. собак, которые ведут себя беспокойно при появлении злоумышленников, последние сначала приласкают, приманив их к себе приятным собачьему уху свистом, и тогда отравляют их или просто залавливают, убивают дубинами.

Неудивительно после этого, что крестьяне совершенно подпали под власть широко раскинувших свои сети конокрадов: к этому их принуждает почти полная беззащитность от злодейского произвола, полная угнетенность и убеждение, вынесенное из вековой практики тщетности борьбы с конокрадами. Тесное сношение с другими преступными элементами, деловая, правильно организованная связь между руководителями и агентами за тысячи верст, выработанная временем история конокрадства придают обществу конокрадов характер, как уже говорилось раньше, государства в государстве. Сложная система влияния на население, тщательное знакомство с его характером и слабыми сторонами, умение производить на него давление, а затем и на властей, которых всевозможными способами, начиная со страха и кончая всяческими ублаготворениями, делают безвредными, «ручными» — все это дает конокрадам трудно сокрушимую силу. Если взяться перечислять все пускаемые в ход конокрадами способы влияния на опасных сильных людей, то наша статья увеличилась бы во много раз и всего нельзя было бы изложить. Положительно приходится удивляться этому тонкому и умелому ведению дела. Тут и хитрости, подкупы прямые и косвенные, начиная с натуры и кончая деньгами, торговые и деловые связи. Люди сходятся с конокрадами и их пособниками в образе всяких провинциальных полуинтеллигентов и не имеют иногда представления, с кем они входят в сношения, делят барыши, от кого и за что они получают взаймы деньги. Когда же у них открываются глаза, они уже оказываются связанными по рукам и ногам; они должны молчать и поневоле делаются косвенными сообщниками преступников; сбросить же с себя оковы обязательств, одетые на них преступниками, они не могут, так как они сами первые и пострадают. И сознание беспомощности и непосильной борьбы еще более парализует такие добрые желания этих своего рода жертв общества конокрадов.

Общество конокрадов не ограничивается узкой специальностью — похищением лошадей, которое является только их главной функцией. В общем задача этих преступников состоит в совершении всякого рода преступлений против чужой собственности как в крупных городах, так и в провинции. И потому между такими, если можно так выразиться, провинциальными преступниками и специально городскими и путешествующими нет прямой связи вследствие различных условий, в которых находятся преступники этих разрядов. Очень много членов мира конокрадов, побывавших в тюрьмах, арестантских ротах и бежавших из Сибири и каторги, вновь присоединяются к своим старым товарищам и, уже не удовлетворяясь простыми кражами, делаются инициаторами ночных грабежей, разбойничьих нападений с оружием в руках на помещичьи усадьбы, постоялые дворы, на почты, проезжих купцов и т. д. Их деятельность такого рода ужасна; редкий случай обходится без кровопролития, без человеческих жертв.

Профессиональный преступник, приготавливаясь с товарищами на серьезное преступление, не имеет в виду непременно совершить убийство. Преступник всегда в таких набегах идет на «гранд», т. е. на грабеж. Но если обстоятельства заставляют его, он делается «гейменником», т. е, убийцей. Между тем, вышеупомянутые провинциальные шайки разбойников не имеют в виду осторожности, не чувствуют опасности, как городские преступники. Они если не идут непосредственно на убийство, то непременно имеют в виду «мокрый гранд», т. е. грабеж с пролитием крови. Они врываются в дома, нападают на почты и т. д., всегда вооруженные с ног до головы. У каждого из разбойников голова покрыта черным коленкоровым мешком — этим прямым доказательством принадлежности разбойника к профессиональным преступникам.

В 1899 году в Юго-Западном крае было обнаружено более 60 человек, составлявших часть знаменитой смилянско-муровецкой шайки, состоявшей главным образом из евреев. Главарями этом огромной шайки были большей частью бежавшие каторжники или сибиряки. Муровецкая шайка оперировала в районе, состоявшем из шести губерний края, почти безнаказанно, и прославившиеся своими убийствами в Харьковской губернии цыгане не совершали сотой доли того, что проделывала смилянско-муровецкая шайка. Эта шайка имела почти в каждом местечке и городе шести губерний своего агента. Оповещенные наводчиками с разных мест края члены шайки, намечая маршрут, приезжали в поезде железной дороги на ближайшую к месту, где предполагается совершить преступление, станцию, и здесь у станций их ждал уже наводчик с крепкой телегой и всеми разбойничьими принадлежностями. Разбойники садились в такой «пояздник» и следовали в нем на грабеж и убийство. Дерзость и смелость разбойников были удивительными: они душили, стреляли и резали людей, и хотя не всегда кончали убийством, но без пролития крови дело обходилось редко. Эти же самые злоумышленники производили за плату поджоги посредством особого снаряда из фитилей и прутьев. Снаряд подкладывается под соломенную крышу и вспыхивает через несколько минут, так что поджигателю удается уйти далеко.

Члены этой огромной шайки, наводившие панику на целый край, производили преступления одновременно в нескольких местах, заправилы шайки назначали и распределяли им работу, и все действовали на основании приказания, которого боялись ослушаться.