Григорий Антик – Пыльца (страница 3)
Павлов взял ампулу. Стекло было ледяным.
– Зачем вам это? – спросил он.
– Потому что профессор Кан считал, что вы – единственный, кто сможет выдержать. Или сломаться. Мне просто интересно посмотреть.
Мужчина в чёрном пальто развернулся и пошёл к той самой двери без ручки. Открыл её – и исчез.
Павлов остался во дворе. С ампулой в руке. С холодом в груди. С цифрой 47, которая теперь горела у него в голове, как клеймо.
Он сунул ампулу во внутренний карман пальто и пошёл к выходу.
У щели в заборе его ждал труп.
Курьер в синей куртке лежал лицом вниз. Шея вывернута под неестественным углом. Изо рта текла тонкая струйка крови. На правом запястье повязка сбилась, открывая выжженную формулу.
Павлов нагнулся. Формула не совпадала с той, что он видел в прологе (ту, на станции, у того трупа). Эта была короче. И начиналась не с 47, а с 48.
Он вытащил телефон, сфотографировал. Потом перевернул тело.
Глаза курьера были открыты. Серые. Как у дохлой рыбы.
Но он улыбался.
Павлов отшатнулся. Споткнулся о ящик, упал, больно ударился локтем. В кармане зажужжал телефон. Он вытащил его, ожидая увидеть незнакомый номер.
На экране горело одно слово.
«БЕГИ».
Телефон был его собственным.
ГЛАВА 3
Синтетика-47
Павлов не помнил, как добрался до дома.
Он очнулся в своей квартире на Гражданском проспекте, сидя на кухонном полу, прислонившись спиной к холодильнику. В правой руке – ампула. Левая – сжимала телефон с погасшим экраном.
Он разжал пальцы. Телефон упал на линолеум. Не разбился.
«БЕГИ».
Сообщение исчезло. Он проверил дважды, трижды. Ни входящих, ни исходящих. Только пустой список диалогов, как будто ничего не было.
Ампула была настоящей. Стеклянная, холодная, с мутной жидкостью внутри. Этикетка: «Синтетика-47. Нестабильно. Только для исследователей».
Павлов поднёс её к глазам. Жидкость внутри мерцала – не как чай, а как жидкий металл, в котором отражался свет единственной лампочки под потолком.
Он не верил в правильные ответы. Десять лет в страховой компании научили его одному: любой ответ – это риск. Чем точнее ответ, тем выше вероятность, что он окажется ложным.
Но сейчас он сидел на полу с мёртвым курьером в голове. С формулой, начинающейся с 48. С запахом липы, который, казалось, пропитал одежду насквозь.
Павлов встал. Прошёл в ванную. Открутил ампулу – стеклянная крышка поддалась с сухим щелчком.
Жидкость пахла озоном. Как после грозы.
Он выдохнул. Вдохнул.
И выпил.
Мир лопнул.
Не взорвался – именно лопнул, как мыльный пузырь, оставив после себя не тишину, а звук. Тысячи звуков. Павлов услышал, как на соседней улице сигналит машина, как в квартире этажом выше капает вода из крана, как за стеной кто-то дышит. Не сосед. Кто-то другой. Тот, кто стоял в коридоре и ждал.
Он вышел из ванной. Ноги не слушались. Мир плыл, но не как при опьянении – а как при предельной ясности. Каждый предмет стал слишком собой. Слишком настоящим. Ручка двери – не просто ручка, а кусок металла, который помнит прикосновения сотен людей. Ковёр на полу – не просто ковёр, а сплетённые волокна, каждое из которых тянется откуда-то из Азии.
Павлов закрыл глаза. Открыл.
И увидел траектории.
Воздух в квартире был пронизан линиями. Тонкими, цветными нитями, которые тянулись от каждого предмета к каждому. Красные – от розетки к выключателю. Синие – от холодильника к плите. Зелёные – от стула к столу.
Это были не линии. Это были намерения.
Холодильник хотел холода. Плита – тепла. Стул – покоя.
А из коридора, из-за входной двери, тянулась жёлтая нить. Толстая, пульсирующая. Она заканчивалась там, где стоял Павлов. У него в груди.
Кто-то за дверью хотел его. Не убить. Не спасти. Хотел просто – как хотят вещь, которую нужно забрать.
Павлов подошёл к двери. Посмотрел в глазок.
Никого.
Но жёлтая нить не исчезла. Она тянулась сквозь дверь, сквозь бетон, сквозь лестничную клетку – вверх, вниз, в стороны. Она была везде.
Он понял, что видит не мысли. Он видит связи. Все вещи и все люди связаны невидимыми канатами желаний. И каждый канат можно проследить до конца.
Он проследил жёлтую нить.
Она вела к станции метро «Технологический институт». К платформе. К месту, где через три дня он будет стоять с серыми глазами.
Павлов отшатнулся от двери. Голова закружилась. Траектории поплыли, смешались, превратились в кашу.
Он попробовал управлять видением. Повернул голову – нити потянулись за ним, как живые. Закрыл глаза – увидел сквозь веки: тусклые, серые пульсации за стеной, в соседней квартире. Там кто-то спал. Или не спал. Или ждал.
Он открыл глаза. Мир снова стал слишком ярким, слишком настоящим. Каждая пылинка в воздухе казалась планетой, каждое дыхание – ураганом.
Синтетика-47 кончалась.
Он упал на колени. Вдохнул – мир стал серым. Выдохнул – цвета вернулись, но уже бледными, выцветшими.
Через пятнадцать минут всё кончилось.
Павлов сидел на полу в прихожей. Рядом – пустая ампула. На губах – привкус озона и крови (он прокусил губу, когда падал).
Он знал теперь то, чего не знал раньше.
Не ответы. Он знал вопросы
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.