Григорий Антик – Пыльца (страница 2)
Леночка ушла. Не попрощалась. Не хлопнула дверью. Просто исчезла, как будто её и не было.
Павлов допил кофе. Остывший, горький – он не заметил вкуса. Кончики пальцев похолодели. Он спрятал руки под стол, подождал, пока тепло вернётся.
Потом открыл ноутбук и написал в поисковой строке: «Аптечный ряд 47 линия».
Результатов не было. Ни сайта, ни упоминаний, ни даже жалоб в городских пабликах. Агентство существовало только в документах страховой компании и больше нигде.
Это было невозможно. Павлов проверил дважды. Трижды. Четырежды. Ничего.
Он закрыл ноутбук, встал, надел пальто. На выходе из офиса остановился.
– Я уехал по делам, – сказал он секретарше. – Вернусь через пару часов.
Секретарша кивнула, не отрываясь от монитора.
Павлов вышел в коридор. Там, у автомата с кофе, стоял мужчина в чёрном пальто. Невысокий, лысый, с лицом, которое невозможно запомнить. Он не пил кофе. Просто держал стаканчик и смотрел на Павлова.
Три секунды.
Потом улыбнулся. Кивнул. И пошёл к лифту.
Павлов хотел окликнуть его, но почувствовал запах. Сладковатый, похожий на цветущую липу в июле. И головокружение.
На секунду мир стал слишком чётким. Каждая трещина на плитке. Каждая пылинка в луче света. Он услышал, как за три стены кто-то чихнул, как на двадцать первом этаже зазвонил телефон, как в подвале гудела вентиляция.
Потом это прошло.
Павлов постоял, приходя в себя. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони взмокли.
Но он не спал хорошо уже десять лет.
Он вошёл в лифт, нажал кнопку первого этажа и достал телефон. Набрал номер курьерской службы, которая работала с «Аптечным рядом». Трубку взяли после второго гудка.
– Мне нужен ваш курьер, – сказал Павлов. – Тот, кто работает на 47-й линии.
– У нас нет маршрутов на 47-ю линию, – ответил диспетчер. – Такого адреса не существует.
– А по документам?
– По документам – тоже.
Павлов сбросил звонок. Вышел из метро на Василеостровской и закурил. Он не курил десять лет. Но сегодня был особенный день.
47-я линия не существовала. Агентства не существовало. Курьера не существовало.
Но семьдесят три человека перестали бояться смерти.
И Леночка носила браслет, чтобы скрыть шрам.
И мужчина в чёрном пальто пах липой.
И в голове Павлова крутилось одно число, которое не давало ему покоя.
Он затушил сигарету о край урны и пошёл на 47-ю линию.
Туда, где её не было.
ГЛАВА 2
47-я линия
Павлов вышел из метро и пошёл в сторону, где на карте не было ничего. Между 46-й и 48-й линиями – сквер, гаражи, бетонный забор с колючей проволокой. Но в документах «Аптечного ряда» стоял адрес: 47-я линия, дом 47.
Он шёл медленно, считая шаги. Сто тридцать два от станции до 46-й линии. Дальше – пустота.
Забор оказался выше, чем казалось на снимках. Три метра бетона, поверху – колючка. Никаких ворот. Никаких калиток. Только чёрная металлическая дверь, врезанная прямо в бетон, без ручки, без глазка, без номера.
Павлов постучал.
Ничего.
Постучал сильнее.
Тишина.
Он уже собирался уходить, когда дверь открылась. Из темноты пахнуло сыростью и – он замер – сладковатой липой. Тем же запахом, что у мужчины в чёрном пальто.
– Вам кого? – спросил голос из темноты.
Голос принадлежал парню лет двадцати пяти. Худой, бледный, в синей куртке с логотипом «Аптечный ряд». На запястье – серая повязка, скрывающая то, что под ней.
– Мне нужен ваш курьер, – сказал Павлов.
– Я курьер.
– Вы работаете с клиентами, которые перестали продлевать полисы. Семьдесят три человека за два месяца. Вы помните их?
Парень усмехнулся. Невесело, скорее устало.
– Я помню всех, кто берёт «Сухую». – Он оглянулся на тёмный проём за спиной. – Вам лучше уйти. Сейчас приедет проверка, они не любят…
Он не договорил. Из глубины коридора раздался звук. Мокрый, чавкающий, как будто кто-то волочил по полу тяжёлый мешок.
– Поздно, – прошептал курьер. – Бегите.
Он захлопнул дверь. Павлов услышал, как лязгнул засов.
Остался на улице один. Перед бетонной стеной. С запахом липы, который теперь лез отовсюду – из щелей, из земли, из воздуха.
Он не побежал.
Он обошёл забор справа, там, где бетон треснул от времени, и протиснулся внутрь.
Двор оказался пуст. Только старый «Москвич» без колёс и груда пластиковых ящиков с надписью «Хрупкое». Павлов открыл один. Внутри – ампулы. Маленькие, стеклянные, с мутной жидкостью цвета чая. На каждой – этикетка: «Пыльца. Стандарт. 15 мин. Не превышать дозу».
Он взял одну. Повертел в пальцах. Стекло было тёплым, как живое.
– Положите на место, – сказал голос за спиной.
Павлов обернулся.
На крыльце «Москвича» сидел тот самый мужчина в чёрном пальто. Лысый, с лицом-ничем. Он улыбался.
– Мы ждали вас, Иван Аркадьевич. – Он достал из кармана такую же ампулу. – Только вы пришли не за этим. Вы пришли за Синтетикой-47. За методом.
– Кто вы? – спросил Павлов. Пальцы замёрзли. Он сунул руки в карманы, но холод шёл изнутри.
– Я тот, кто знает, чего вы боитесь на самом деле. Не смерти. Не боли. Вы боитесь неправильного ответа. – Мужчина поднёс ампулу к глазам. – Правильный ответ на все вопросы стоит пятнадцать минут. Потом он исчезает, и остаётся только пустота. Вы хотите того же?
– Я хочу понять, почему семьдесят три человека перестали бояться.
– Потому что они перестали хотеть ответов. – Мужчина встал. – Они поняли, что уверенность страшнее незнания. И выбрали пустоту. А вы?
Он протянул Павлову ампулу. На этикетке вместо «Пыльца» было написано «Синтетика-47. Нестабильно. Только для исследователей».
– Это не даст вам ответов, – сказал мужчина. – Это даст вам вопросы. Настоящие. Такие, после которых вы не уснёте.