Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 98)

— Как устроились на новом месте?

— Все в порядке, товарищ полковник, — угодливо подви­

гая полковнику стул, бодро отчеканил начальник четвертой

больницы.

— Семью еще не привезли?

— Никак нет. Не успел. Извините, товарищ полковник,

по-холостяцки живу. Принять вас, как положено, не имею воз­

можности.

— Я человек простой. Зачем мне эти приемы, — скромно

возразил полковник.

— Была бы жена, угостил бы вас...

— Нет уж, увольте меня от угощений, — энергично за­

протестовал полковник. — Мой уважаемый предшественник

полковник Гвоздевский сгорел... на работе.

— Какой человек был! — горестно вздохнул майор. — Об­

разованный, душевный, строгий, справедливый, обходитель­

ный... Как дело свое хорошо знал! Речи какие говорил! Слу­

шаешь — как газету читаешь. Бандиты плакали, когда он го­

ворил. Правду народу нес. Настоящий чекист был! Я чуть не

расплакался на его похоронах... И такого человека не стало...

— Начальник сорок первой тоже чуть не расплакался, —

в голосе полковника прозвучала легкая насмешка. — Он перед

смертью угощал Гвоздевского... грибками. Печальный случай...

Вредная штука грибы... Только теперь узнали, что начальник

сорок первой племянник Гвоздевскому. Семейственность... А

вот чья — не упомню.

— Y многих жен братья есть, — уклончиво ответил майор.

— A-а! Вспомнил! Болтают, что она сестра начальнику

сорок первой. Врут, наверно, от безделья, — полковник рав­

нодушно и скучающе посмотрел на майора, протяжно зевнул

и сладко потянулся.

— Не врут, — угрюмо подтвердил майор.

181

— Оказывается, и сплетники иногда правду говорят. Пол­

ковник Гвоздевский, кажется, заезжал и к вам, майор Зотов?

Ведь вы перед его смертью были начальником шестьсот тре­

тьей. Так, если я не ошибаюсь?

— Так точно, товарищ полковник!

— Вы поправляйте меня, майор, не стесняйтесь. Критика

снизу — вещь полезная. Вы видели Гвоздевского за день до бо­

лезни. Позднее вас он успел побывать на семьсот семнадцатой

у капитана Лютикова.

— А где теперь Лютиков?

— В другой лагерь его перевели. Помнится, вы недолго

рядом работали. Вы на семьсот десятой, Лютиков — на семьсот

семнадцатой. Зимой с вашего лагпункта убежал один заклю­

ченный. Он убил охотника и его беременную жену. Какое звер­

ство! Потом на ваш лагпункт перевели надзирателя Малявина.

Высокий такой, сильный парень. Брови густые, черные, на­

висшие. Глаза зеленые, навыкате, нос пуговкой, рот малень­

кий, кулаки огромные. Мизинец на левой руке искривлен. Зубы

желтые, редкие, губы слюнявые, лоб покатый, на правой щеке

красненькое пятнышко от ожога.

— Вы точно обрисовали его, — удивился майор. — Только

я его не помню. Забыл. Надзирателей много было...

— Ай-ай-ай! Как нехорошо забывать сослуживцев! Вни­

мание к человеку, забота о нем — прежде всего. Я дал точный

словесный портрет Малявина. Или я разучился? Старею, все

может быть. Только одно странно: вы сказали, что я точно

описал Малявина, того самого Малявина, которого вы забыли.

Неувязочка получается... хе-хе-хе... Забыли своего солдата. А

Малявин вас помнит.

— Как... помнит?

— Я с ним недавно беседовал. Он мне передал одно свое

сочиненьице. Любопытная история. Оговорил себя Малявин.