Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 42)

— А ты кто такая?

— Новая санитарка, Рита. Скажите ей, что я побежала в

седьмой барак, к доктору.

— Ты в какой палате дежуришь?

— Y Петрова, — ответила Рита, выходя в коридор.

— Что ж сразу не сказала? — всполошилась женщина. —

Вставай, тетя Вера.

— А?.. Что? Иду.

Выйдя из барака, Рита в первую минуту не увидела ничего.

Темно как... — поежилась Рита. — Тут недалеко, добегу.

До седьмого корпуса оставалось шагов десять, и вдруг Ри­

та почувствовала на своем плече чью-то руку.

— Не торопись, девка, — процедил спокойный, насмешли­

вый голос. — Канай за мной.

— Куда? — холодея от страха, спросила Рита.

— В пекло, дешевка, в пекло!

— Я никуда не пойду с вами.

— Водяра есть, глотнешь!

— Не нужно мне вашей водки, пустите! — просила Рита.

— По-хорошему топай, не рыпайся!

— Не пойду!

— Не пойдешь, сука, поволоку! — с угрозой пообещала

женщина, что загородила Рите дорогу.

— Чо базаришь с ней?! — услышала Рита сзади себя не­

знакомый голос. — На гилку ее и в вензону!

...К Ваську... Это она прислала за мной... обманули...

— Любовь Антонов.... — изо всех сил закричала Рита, но

чья-то ладонь зажала ей рот.

82

— На гилку бери! На гилку! — приказывал невидимый

голос. И в ту ж е минуту горло Риты с силой сдавила чья-то

рука.

— Тряхни ее. — Ноги Риты оторвались от земли. — Скажи

Горячему, что тот фраер один. — Кто это говорил, мужчина

или женщина, Рита не разобрала. Тьма, густая и липкая, об­

волокла сознание, а тело погрузилось в холодную пустоту.

ВАСЕК И ПУЗЫРЬ

Инка Васек, подобрав под себя ноги, сидела на верхних

нарах. Закрыв глаза, она монотонно раскачивалась, как маят­

ник, взад и вперед, взад и вперед, и, не разжимая губ, подвы­

вала что-то тоскливое и неразборчивое. Положив голову на

доски, у ее ног лежала молоденькая девушка, подросток, обна­

женная по пояс. На ее левой груди синей тушью были выко­

лоты три слова: «Клянусь любить Васька», а правая грудь,

упругая и смуглая, клялась любить Юрка.

— Спой, Клавка! — приказала Инка Васек.

— Что спеть, Иночка? — робко спросила Клава, прикры­

вая ладонями клятвы любить Васька и Юрка. Вместо ответа

Инка Васек наотмашь ударила Клаву по лицу.

— За что? — плаксиво спросила Клава, вытирая с раз­

битого лица кровь.

— За Иночку! — пояснила Инка Васек. — У тебя что на

левом буфере наколото?

— Клянусь... любить... Васька... — глотая слезы, ответила

Клава.

— А ты меня Иночкой назвала! Я — не дешевка! Мужик!

Васек!

— Я забыла, — пролепетала перепуганная Клава.

— Помнить будешь! Месяц назад визжала, когда наколку

делали. Зато теперь все знают, кого ты любишь! Меня! Васька!

— Инка Васек гордо ткнула себя в раздобревшую грудь. —

Я презираю мужиков! Я молодой был, полезли ко мне цело­

83

ваться... Он меня, как бабу целует, а я его целую, как дешевку.

Я по виду баба, а в натуре — мужик! Люблю молоденьких