Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 38)

— рассердилась Любовь Антоновна.

— За мной ухаживали, а я не хочу? Я думала, он вор...

Потому так и говорила, — призналась Рита

— И про мальчишку соседского ты выдумала?

— Нисколечко, — горячо возразила Рита.

От землянки до седьмого корпуса метров двести, если

идти напрямик. Доктор и Рита проходили мимо высокого де­

ревянного забора. Что было за ним, кто там жил, Рита не

знала. Войти вовнутрь зоны, огражденной забором, можно бы­

ло только через узенькую калитку, возле которой всегда де­

журит самоохранник. Рита дважды проходила мимо этой ка­

литки и видела, что она заперта на замок. Сейчас калитка была

открыта. Шагах в пяти от нее стояла заключенная женщина.

Она посмотрела на Риту маленькими заплывшими глазами и

тихонько свистнула:

— Эй, красавица! не хочешь со мной провести вечерок?

Поднюхаем! — Рита вздрогнула и невольно попятилась назад.

— Чо боишься! Я — Васек, — отрекомендовалось странное

существо. Рита мельком взглянула на «Васька». Хотя она была

75

немного испугана, все ж е заметила, что девица Васек одета

в новенькую гимнастерку, заправленную в темно-синие брюки.

Голову Васька украшала казацкая кубанка, расшитая крест

накрест узенькой красной лентой, на ногах красовались вычи­

щенные до блеска хромовые сапоги.

— А ты в карцер не хочешь, Васек? — не повышая голоса

спросила Любовь Антоновна. Тонкие губы мужеподобного Вась­

ка побелели, узенькие щелочки глаз, злобно поблескивая, мед­

ленно ползли по лицу доктора.

— Отвали, труха, — процедила Васек, — тебя ковырять

не стану. Девку оставь!

— С тобой побеседует начальник больницы, — пообещала

Любовь Антоновна, увлекая за собой Риту.

— Майор? Мы с ним по петушкам живем! Девку твою

захомутаю! — кричала вслед Васек.

— Кто она? Что это за зона? — встревоженно спросила

Рита.

...Сказать? Да, только сказать. Узнает, будет спасаться...

— Это вензона, Рита. Тут лежат больные, ну те...

— Не объясняйте, Любовь Антоновна. Я слышала о них

в тюремном карцере. А Васек?

— Лесбиянка, — коротко и сухо ответила Любовь Антоновна.

— А кто такие лесбиянки?

— В древней Греции, более двух с половиной тысяч лет

назад, на острове Лесбос женщины любили женщин.

— По-настоящему?

— Как может быть настоящая любовь у этих уродов?

Сплетники болтают, что во главе этих существ стояла поэтесса

Сафо. Это наглая ложь. Y Сафо был муле, дети, а главное,

она писала чистые стихи о любви. Васек, ее зовут как-нибудь

иначе, тянется к женщинам...

— Кобел? — содрогнувшись всем телом, спросила Рита.

— Ты откуда знаешь это слово?

— Слышала... тоже в карцере, — помедлив, призналась

Рита.

— Слышала и забудь! — потребовала Любовь Антоновна.

— Забуду, доктор, — покорно пообещала Рита.

...Легко сказать «забудь»... А забудет ли?.. Каким мерзостям

выучила тюрьма эту девушку... Она испытала меньше, чем дру76

гие... Ее защищали Ася, Елена Артемьевна, Аня, немножко я...

Впереди у нее девять с половиной лет. Перейдет ли она этот

рубеж? — раздумывала Любовь Антоновна, заходя вместе с

Ритой в комнатушку Андрея.

Андрей по-прежнему лежал на том ж е топчане. Пожилая

женщина, она сидела у кровати больного, увидев доктора,