Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 37)

возле Андрея. Днем он на глазах, а ночью... Санитары часто

засыпают. Сара Соломоновна советовала трудовую терапию...

Она невропатолог... При нервных потрясениях самое целесо­

образное — труд, если нет под руками надежного лекарства.

А какое надежное лекарство есть у невропатологов?.. А у

психиатров?.. Грустно... Психиатрия топчется на месте. Как

и два века назад — мокрые простыни... Привяжут к кровати —

73

и все... Ограничения... Еще скипидар и болезненный абсцесс...

Поднимется больной с кровати через месяц — и снова скипи­

дар... или снотворное. Цепи сняли, картину нарисовали, рас­

кованные душевнобольные с обрывками цепей на руках и

ногах благодарят своего освободителя врача, а лечить не на­

учились... Все таинственно, непонятно, механизм болезни не

изучен. Мы стоим у истоков, как и наши предки. Не знаем как,

не знаем чем лечить. Тибетская медицина шла путем опытов.

Эмпирический путь далеко не самый плохой... Нам еще надо

учиться многому у народной медицины... Помогает труд, будем

лечить трудом.

— Ты ночью крепко спала?

— Как убитая.

— А во сколько легла?

— Где вы были сегодня ночью?

— Дежурила. Ты не ответила на мой вопрос.

— Часов в двенадцать.

— Сегодня подежуришь до двенадцати. Y меня один мо­

лодой больной. Плохо ему.

— Что с ним, доктор?

— Избили.

— Кто?

— Какой-то Падло. Что за идиотская кличка!

— Я его знаю. В карцере видела через щелку. Он хотел

повесить одного хорошего человека. Его звали... по отчеству

Матвеевич, а имя забыла.

— Федор Матвеевич, — подсказала Любовь Антоновна.

— Вы его знаете? — удивленно спросила Рита.

— Он лежит у меня в корпусе.

— Значит он жив?! — обрадованно спросила Рита.

— Жив. Благодарил тебя.

— А откуда он меня знает?

— Я сказала.

— Я обязательно пойду к нему. Вы меня пустите?

— Попозднее.

— А сегодня?

— Сегодня ты будешь дежурить у Андрея.

74

— Y какого Андрея?

— Y того, которого избил Падло.

— Мне не нравится его имя. Если бы его звали как-нибудь

по-другому...

— Ты про кого говоришь?

— Про Андрея.

— Я не разрешу тебе ухаживать за ним.

— Почему? — обиженно протянула Рита.

— Раз имя не нравится, ты и сидеть возле него не захо­

чешь, -— пошутила Любовь Антоновна, но Рита приняла ее сло­

ва всерьез.

— Y нас на улице, когда я была маленькая, один Андрюш­

ка всегда обижал девочек. Мы от него плакали. Вот почему

мне его имя не нравится, — пояснила Рита.

— Этот Андрюшка тебя не обидит. Он не может сам есть.

— За что его так сильно избили?

— Вступился за товарища.

— А он не вор ваш Андрюшка?

— Он не мой, а наш. Не хочешь дежурить, так и скажи,