Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 21)

Мне очень трудно, Любовь Антоновна. Братец укоряет, многие

коллеги не доверяют, считают меня предателем, больные в

глаза льстят, а в душе завидуют. Меня два раза пытались

убить.

— Охрана?

— Заключенные. Один раз воры в законе, а второй —

суки. Те, кто попал в лагерь за мелкую кражу, или еще что-либо натворил, в больницу попадают или по-настоящему боль­

ными, или изувечив себя. Бедному майору доходов от них ни

43

копейки. Другое дело воры в законе. Дав солидную взятку, они

приезжают сюда отдохнуть, а бывает и так, чтоб обсудить жи­

вотрепещущую воровскую проблему. Устраивают сходки, неч­

то в роде подпольных собраний, вносят поправки и добавления

в тот или иной воровской закон, в общем, творчески трудятся.

Порой решают частные проблемы: считать ли сукой такого-то

вора, убить ли его, и если да, то как это лучше сделать.

Иногда обсуждают программные вопросы: можно ли вору под

принуждением вскапывать запретную зону или работать на

кухне. По этим вопросам они пока не пришли к единодушному

решению. Сук присылает начальство. Пока трудовой отпуск

для них не предусмотрен, вот они и отдыхают в больнице. Ря­

довых сук бесплатно не принимают, а комендантов, нарядчи­

ков, воспитателей присылают месяца на полтора, на два. Ни

воры, ни суки не удосуживаются придумать какую-нибудь прав­

доподобную болезнь. Спросишь его, на что жалуется, а он ос­

корбленно ворчит, что дал начальнику и не мое собачье дело

знать, зачем он приехал. Я часто, чаще, чем того бы хотелось

майору, отказываюсь принимать воров и сук. За первых — он

взятку получил, вторых — управление прислало. Майор втай­

не объясняет им, что виноват я. Они затаили на меня злобу

и решили отомстить. Как-то вечером я шел по зоне и меня

сзади ударили топором. К счастью, лезвие пошло вскользь,

рассекло кожу на затылке. Второй раз — ножом под левую

лопатку, отлежался, выздоровел. Воры и суки — полбеды. Не­

навидят коллеги. Как объяснишь, кто ты. Узнают про родство

с Орловым — не сносить головы. Пока он разрешает мне ра­

ботать, начальство смотрит сквозь пальцы. Орлову по чину

положено иметь двух-трех любимчиков, а я у него один. Да,

заговорились мы с вами, Любовь Антоновна. Минут через десять

заглянет надзиратель, а вы ничего не сказали мне о диагнозе.

Кого вы защищаете? Начальника семьсот семнадцатой? Его

тут некоторые больные знают.

— Капитан не лучше других. Но все ж е я хочу, чтоб не

было вскрытия. Сегодня днем к Гвоздевскому приезжал...

— Знаю. Майор Емельянов, следователь из управления.

Емельянов спрашивал меня, не подозреваю ли я, что полков­

ник отравлен?

— О том же он спрашивал и меня.

44

— И вы?..

— Я сказала, что если он отравился, то только в пятницу

утром. Такая версия меня вполне устраивает.

— Почему, Любовь Антоновна? Вы не доверяете мне?

ЛЕКАРСТВО ДЛЯ ОХРАННИКОВ

— Я слушала вас... Вы говорили искренно. Я отвечу вам

тем же. На семьсот семнадцатой умирала женщина, ее зовут

Ефросинья. Лекпом мужского лагпункта, своего лекпома у нас

не было, не дал ей освобождения от работы. Елена Артемьевна

каким-то чудом спрятала обручальное кольцо. В понедельник

заболела жена начальника семьсот семнадцатой. Дорогу раз­

мыло, а ей срочно нужна помощь. Капитан пригласил меня к

жене. Я поставила условие — буду лечить, если отправят в

больницу Ефросинью. Он согласился. Вернувшись в зону, я

узнала, что Елена Артемьевна отдала капитану кольцо. Ночью

убежала Аня, подруга Риты, а Риту посадили в карцер. Вече­