Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 197)

все ж е больница помогает людям. Какой ценой, знать не обяза­

тельно... А цена очень большая... На тебя и на твоих хозяев

больница надевает ореол святости: вы — безгрешны, виноваты

те, кто на местах. На Зотовых вам наплевать. Когда кончится

вся эта трагедия, Зотовых и надзирателей люди не осудят —

слишком их много. Сошлются на тяжелые времена, поругают

мелких подлецов, скажут, что народ у нас такой, что сами мы

виноваты, и в доказательство вспомнят больницу. Взял ее ге­

нерал Орлов в свои руки, и все делалось по закону. Больница

оправдает вас завтра и спасет людей сегодня. Кто останется в

выигрыше, кто проиграет, не будем гадать. Но из зерна буду­

щего не испечешь хлеб настоящего, а он нужен сегодня, сей­

час, сию минуту. Ты дал мне ломоть хлеба, и я, как умел, поде­

лил его среди голодных. За это я заплачу своей жизнью. Мера

за меру, Леонид. Но платить за тебя женой, сыном — не жди,

Орлов. Твоя жизнь дешевле.

— Я не ждал от тебя другого ответа. Что бы ты сделал на

моем месте? Подскажи.

— Тебя начинает мучить совесть?

— Начинает... Откуда ты знаешь, что начинает? Может

быть, и раньше...

— Не лги, Лешка... Мы говорим с тобой в последний раз.

Лгать мертвому — трусость. Я считал тебя смелее.

— И бессовестнее?

351

— Нет, Леонид. Ты был безнаказан и угрызения совести

не мучили тебя. Пока умирали назнакомые тебе люди, ты оста­

вался спокойным. Но вот появилась необходимость убить ме­

ня... тебе это неприятно...

— За что же... так, Игорек, «неприятно»? — глухим надтре­

снутым голосом повторил Орлов.

— Прости, Леонид. Тебе... больно. Y тебя кончилась безна­

казанность.

— Но как поступить с тобой? Скажи!

— Ты хочешь, чтоб я сам себе вынес приговор? Я его вы­

нес. Меня убыот, и пусть тебя это не терзает. Я даже не застав­

лю тебя отдавать приказ. Завтра ты меня законвоируешь, и я с

горя войду в запретную зону.

— Могут... по ногам...

— Исключено. Меня ненавидит надзиратель Айда-пошел, я

не давал ему спирту. А самое главное, запретил тайно лечить

его сифилис. Он заразился в вензоне. Его перевели дежурить

на вышку. Завтра днем его дежурство. Я не просто войду в

запретную зону... Я полезу к нему на вышку. Ему не останется

ничего другого, как прострелить мне голову, что он сделает с

несомненным удовольствием и не пожалеет пуль. Можно и

петлю... Это детали... Но даром я тебе не достанусь. Я требую в

обмен за себя сегодняшний этап.

— Y тебя... хватит сил?

— До завтра ты ничем не рискуешь, а утром увидишь сам.

Отменяй этап.

— Но я ж е отменил...

— Совсем отменяй. Эти люди должны остаться жить. Дай

мне слово!

— Даю, Игорек... Лилю и сына не тронут... Я испытывал

тебя... Y меня в руках против моих шефов кое-что есть. Хва­

тит, чтоб защитить Лилю и Димку. Ты будешь жить. Но... с

одним условием.

— С каким?

— Я отказываюсь от своего слова: этап сегодня уйдет.

— Зачем тебе нужны старухи? Девушка? Молодые ребята?

YMHpaioiixnfi капитан? Хватит меня одного.

— Они не нужны мне и поэтому побегут. Если бы ты не

проболтался Ивлевой... Она могла сказать другим.

352