Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 173)

мной, на это посмотрят как на сравнительно безобидную драч­

ку сослуживцев. Хотя и за это порой больно наказывают. Везде

и всюду друг друга подсиживают и грызутся. В ученой среде

это выливается в спор о лженауке. Но и там обвиненных в

приверженности к ложному учению не щадят. С ними расправ­

ляются скоро и сурово. Их отдают на перевоспитание к нам.

Когда царапаются писаки, или наши маляры, имеющие наглость

называть себя художниками, исход известен. Побежденных — к

310

нам, победителей — поближе к кормушке и к недолгой славе.

Министерская драка тоже зачастую оканчивается в наших за­

ведениях. Но если между собой спорим мы сами, то чаще всего

наш спор кончается несчастным случаем. Гораздо реже про­

щением за прошлые заслуги и, как исключение, лагпунктом.

Все дело ведут келейно, без огласки. Жена Цезаря выше подо­

зрений. Если соль будет несоленой, то кто же посолит саму

соль? А если нас объявят виноватыми, то кто ж е тогда прав?

Мы — меч, беспощадный и разящий. Какой воин добровольно

сломает свой меч? Полетело сто невинных голов — мечу все

равно, а бойцу честь и слава. За какое он дело воевал — это

мало кого интересует. Но если кто из наших попытается запач­

кать меч, притупить его — пощады не жди. Вы знаете, кем бы­

ли санкционированы действия Малявина. Если бы Дашков рас­

сказал местным жителям правду? Или они поверят, что скорее

всего, или, в лучшем случае, поползут слухи, подозрения, и

беглецы безнаказанно уйдут из лагерей. Охотники не захотят

помогать нам. От угрозы выдать Малявина и до полного разгла­

шения тайны иностранцам — один шаг. И мы с вами, и там

наверху прекрасно знаем, чем живут начальники лагпунктов.

Они пьяницы, воры, взяточники, развратники. Но они выпол­

няют, как и мы с вами, высокую волю. И пока они работают

хорошо, мы прощаем им все. Мне бы с большим трудом про­

стили даже Игоря, окажись я и в самом деле его родственник.

Но за дело Малявина и мне, не задумываясь, снесут голову,

если оно станет известно посторонним. Пункт второй, мартов­

ское дело. Понимаю, что вы хотите возразить. Зотов не дога­

дался, о чем идет речь. Но он может случайно встретиться с

теми, кто выполнял мартовский приказ, и они проболтаются

по пьянке, что в марте сорок пятого года им довелось испол­

нять это грандиозное дело. Зотов привык работать кустарно.

Такой размах его испугает или заинтересует. Он болтлив и не

преминет поделиться секретом с собутыльниками. И как круги

по воде поплывут слухи, догадки... Кто-нибудь докопается до

правды и перебросит ее через забор. Там с удовольствием под­

хватят и зашумят во весь голос. Их сюда не упрячешь.

— Объявим очередной клеветой.

— Объявить-то объявим. А докажем ли?

— Наши люди привыкли верить всему.

311

— Наши — да, но они...

— Какое нам дело до гнусных ставленников мирового...

— Мы с вами не на собрании, Осокин. Нам бы и не было

дела, если бы за границей жили одни наши враги. А там есть

немало сочувствующих, друзей, верующих в нашу справедли­

вость. Не оттолкнет ли их такой слух?

— Назовем их отщепенцами...

— Предателями, холуями, лакеями мировой буржуазии, —

подхватил Орлов, — но этих людей не вернешь. Мы проиграем

в мировом масштабе. А за это поплатится головой Осокин, Ор­

лов, Агапов, далее кой-кто повыше. Пункт третий. Донос на

КЛ/17. Да знаете ли вы, кто он такой?!

— Там сидят не глупцы. Никто не поверит...

— Положим, так. Но могут рассудить иначе. Я или вы

играем против самого министра. Если министр так истолкует

ваш донос, то неужели вы думаете, что вместе с моей головой