Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 149)

первых порах ей поверят: Игорь забрал Русакову из вензоны,

поселил в землянку, и ей лгать на Игоря нет никаких причин.

Потом, по замыслу Осокина, отправили бы Игоря в управление

270

лагерей... угРоза расправиться с семьей, иначе Игоря не запу­

гаешь... чистосердечное признание — и Осокин в моем кресле.

Хитро задумано. Может, он не сам составлял план? В управле­

нии лагерей есть Агапов. Он давно косится на меня. Может,

это все Агапов состряпал? А полковник такой же исполнитель,

как и Зотов? Подсунул мне Осокин этого мерзавца! Я не хотел

назначать его начальником больницы, без меня сосватали...

Побоялся привлечь внимание к Игорю, поэтому и не убрал

его... И вскоре случай с Русаковой... Игорь предупреждал меня,

а я отмахнулся. Рискну. Назову Русакову. А если не она? Я

потеряю Игоря. Ни одному заключенному, будь он сто раз

сексот, до конца не поверят. А если и поверят, то чем он дока­

жет свой донос? Где свидетели? Главный свидетель обвинения

— Игорь. Он один может назвать наш старый адрес, знакомых,

дальних родственников... Жаль, я их раньше не обезвредил...

руки не доходили... Дела-дела, свободно вздохнуть некогда.

Без Игоря Русакова и Безыконникова — нуль. Зотов — грязь!

А полковник — мой заяц. Упеку его за клевету. Меня-то не так

просто упрятать, как какого-нибудь ученого или армейского

генерала. Нужны доказательства, иначе хозяин со мной не

простится. Я — рабочая лошадь. Убьешь, а телегу кто повезет?

Воз — тяжелый, путь далек. Таких, как я, лошадей берегут.

Без нас застрянут в пути. Все это так, если... если не будет

Игоря. Ошибся я, донос писала не Русакова, тогда... — Так

и не вспомнил ее фамилию, майор? — Зотов исподлобья

взглянул на Орлова и приободрился. На бога берете, товарищ

начальник. Провел меня боров жирный! Ничего он не знает.

Дурак я! Дудки тебе! Заплати хорошенько, а потом и вспомню.

Мне уж давно полагается в управлении работать на месте Осо­

кина, а я все в майорах хожу... хозяин зажимает меня.

— Туго с памятью, товарищ...

— Я тебе ее освежу, — брови Орлова угрожающе сдвину­

лись, лоб избороздили глубокие морщины, под скулами захо­

дили желваки.

Знает! — обомлел майор. — Испытывал меня... Что же

мне будет?! А вдруг пугает? Почему он молчит? Знает — ска­

зал бы... Не из трусливых я. Не на таковского напал, товарищ

начальник. Я тоже ушлый, хоть и одна звездочка на два про­

света.

271

— Очень даже обрадуюсь, — с преувеличенным усердием,

в котором угадывалась плохо скрытая издевка, воскликнул

Зотов.

— Y тебя совсем память отшибает?

— Совсем! Товарищ Леонид Фадеевич! — охотно подтвер­

дил Зотов.

Смеется курвец! Мне! В глаза! — бушевал Орлов, сохра­

няя бесстрастное выражение лица. — Назову Русакову. Спо­

койно, уверенно, небрежно. Каков Зотов! Воспрянул подлец!

Смотрит

па.

меня, как лиса на курицу. Попалась курочка —

перышки полетят! Балбес! Не угадаю — Игорем пожертвую.

А ты, Зотов, петушком моим будешь. Развратник! с мальчиш­

ками якшается. Я ему все выложу.

— Мне приятно, когда подчиненные радуются. Значит, на­

чальник у них хороший и на душе светло у сослуживцев —

с игривой улыбкой заговорил Орлов. — Плохо, когда память

им изменяет, так можно что-нибудь нужное забыть, например,

фамилию... — Орлов замолчал. Зотов, выждав, решился на

вольность.