Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 4)

В эту минуту в комнату вошел заключенный, одетый в по ношенные ватные брюки и порыжевшую от времени рубашку.

Увидев начальство, он вытянул руки по швам.

16

— Как стоишь, курвец! — набросился майор на вошедше го. — Полюбуйтесь на него, капитан. Мотня расстегнута, пуго вицы на рубашке оторваны, одна штанина короче другой. И

это называется санитар. Капитаном корабля до заключения

служил. Признавайся! Служил?

— Признаюсь, гражданин начальник! Служил! — в глазах

бывшего капитана промелькнуло подобие улыбки, а лицо оста валось сухим и бесстрастным.

— Гражданин начальник! — заговорила Любовь Антонов на, обращаясь к Гвоздевскому. Полковник продолжал непод вижно лежать. — Я к вам, гражданин полковник, — повысила

голос Любовь Антоновна. — Разрешите мне принять больных

с семьсот семнадцатого лагпункта. — Гвоздевский страдаль чески сморщился и с трудом кивнул головой.

— Зачем же тебе... вам беспокоиться? — спросил майор, злобно взглянув на Любовь Антоновну.

— Я еще раз спрашиваю, гражданин полковник... — нача ла Любовь Антоновна, но майор ее перебил.

— А кто ж е останется с больным?

— Начальник управления лагеря приказал звонить к не му, если возникнут трудности. Я выполняю его приказ. Y боль ного вместо меня останется другой врач. Вы разрешите позво нить начальнику управления?

— Звоните, — ответил майор и, немного подумав, добавил, — Я приказываю вам осмотреть прибывших больных с семь сот семнадцатой командировки.

— Есть осмотреть больных, — послушно повторила Любовь

Антоновна.

— Y меня к вам личный разговор, доктор. Один на один.

Насчет его здоровья, — счел нужным пояснить майор, кивнув

в сторону полковника. — Вы дура, Ивлева! — заговорил майор, когда они вышли из домика. — Восемь лет в лагерях и ума

не набрались. Я тебя врачом штатным хотел у себя оставить, а ты мне в суп серешь. Боишься своего начальника? Ты к нему

не попадешь. Держись за меня, выгоднее.

— Разъясните, гражданин начальник.

— Любой, кто в лагере пробыл полгода, понял бы. А ты: «разъясните!» Где не надо — вы умные, а где надо — дураки.

Видишь, что я против зеков с семьсот семнадцатой... а ты мазу

17

за них держишь. Выздоровеет полковник и на глубинку загре мишь. Тут тебе платье ситцевое дали, халат чистый, сыта.

А там? Почему защищаешь зеков? Они твои подельники или

ты снюхалась с ними?

— Я по делу иду одна, гражданин начальник. Капитан

мне безразличен.

— Жалеешь? Подружки они твои?!

— Никак нет, гражданин начальник. В моем возрасте

поздно обзаводиться подругами. Я на них и глядеть не хочу.

Я человек интеллигентный, а они... «Какой бред...» Одна обру гала меня. Из-за другой в карцер посадили. С третьей я вообще

не разговаривала.

— Почему ж е ты просила полковника за них? Ну есть

там одна гра-а-а-мот-ная... — последнее слово майор протянул

с отвращением, как особо обидную ругань.

— За нее я бы не стала просить никогда. Она придержива ется ложных взглядов, мы с ней ссорились с первого до послед него дня.

— Знаю я, что вы, грамотные контрики, лаетесь меле

собой. Но почему ж просила?

— Честно сказать, гражданин начальник?

— Только по-честному, Ивлева. Меня не обманешь.

— Одна из них получила богатую передачу и отдала ее мне.

— Так бы сразу и сказала. Ты, оказывается, умная. Дру гие из себя святых корчат, а ты... правильно! Ты мне нравишься!

Однако сюда ты приехала без ничего. Где же дачка? Слопала?

— Украли ночью, гражданин начальник.

— А говорят у контриков не воруют... Такая же шпана, как

и уголовники. Признавайся до конца, Ивлева! Ты баба с голо вой! Беззубая, да зубастая. За одну дачку за них бы не попро сила полковника. Что они тебе еще дали?

— От вас не скроешь, гражданин начальник... Не скажу...

— Говори, дура! В тепле спать будешь! Жрать от пуза!

Врачам отдельно готовят.

— Вы обещаете, а потом...

— Слово майора Погорелова! Ты мне не веришь?! — ос корбленно спросил майор.

— Как я смею вам не верить?

— Хочешь забожусь?

18

— Золотое кольцо.

— Молоток, старуха! По-моему действуешь... Я думал, что

ты по дурости за капитана мазу держишь. Заключенным золото

не полагается... И украдут его у тебя! Отдай мне его для

сохранности. Оно у меня как в госбанке будет лежать, не

пропадет!