Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 36)
Пузырь наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь.
Инка Васек неожиданно чмокнула его в плешь.
— Уважаю я тебя, — призналась Инка Васек, — был бы
ты бабой, подженился бы я на тебе.
— Ну-ну! Я тебе подженюсь! — окрысился Пузырь.
— Подшутил я, — передернула плечами Инка, ударом ноги
распахивая дверь — Клавка!
— Я тут.
— Беги в третий корпус.
— Самоохранник не выпустит меня в калитку.
— Я скажу — выпустит. Притырься у дверей третьего и
киокай, когда выйдет Игорь.
— Темно. Спутаю я его.
— Спутаешь — зашибу. Он фраер высокий. Его сразу уз наешь. Прокандехает Игорь мимо тебя, впуливайся в отделе ние. Возле его кабинета дверь в изолятор. Подойдешь к изо лятору и базлай: «Открой, Ритка, докторша из седьмого поми рает». Доперла?
— Доперла, Васек.
93
НЕИСПОЛНЕННОЕ ПОРУЧЕНИЕ
Инка Васек проводила Клаву до калитки. Y выхода к ним
подошел Пузырь. Не обращая внимания на Клаву, он заго ворил вполголоса:
— Скажи ей, пусть на атанде стоит у седьмого. Увидит, что Игорь сюда шиманает, пусть бежит вперед него к калитке
и стучится вот так, — Пузырь отрывисто и коротко трижды
ударил по доскам.
— А дальше что ей делать?
— Скажет: «Пустите меня, замерзла».
— А если Игорь в другую сторону пойдет?
— Крикнет: «Клавка стучит, открывай».
— А на вахту покандехает?
— Клавка крикнет: «Атас». Мы их возле вахты прихватим.
— По дороге бы сделать Игоря. Зачем его сюда тащить?
— Игорь отмахивается дай Боже. Промажешь, схватит те бя в грабки, и концы отдашь. Мы его в барак пропустим. Я у
дверей встану, а Горячий за дверью. Игорь голову сунет, я его
колуном, а Горячий тесак в спину.
— А врачиху из седьмого?
— Отметелим и выбросим.
— Сколько мне пульнете? — спросил самоохранник.
— Два кило бацилы, десять горбылей, табачку и водяры, — твердо пообещал Пузырь
— Бацилы сала или бацилы масла? — попытался уточнить
самоохранник.
— Масло захотел. Жри сало! Где тебе столько за одного
фраера обламывалось? — возмутился Пузырь.
— За фраера — нигде, а за главврача можно бы побольше
дать.
— Не сработаем Игоря начисто, завтра ты на общие ра боты первый покандехаешь.
— Я всегда с вами, — заюлил самоохранник. — Для тебя, Пузырь, сам душу выниму с кого скажешь.
94
— Канай, Клавка, и кнокай Игоря в оба. — Клава попле лась к третьему отделению.
— Мы здесь подождем, — предупредил Пузырь, когда они
подошли к третьему отделению. — Пойдешь звать Ритку, сви стнешь нам. Голос зря дашь, на солнышко посадим.
— Все сделаю, — покорно согласилась Клава.
...Я приведу Ваську еще одну жену... — думала Клава, при таившись у входа в третье отделение. — Мама написала, чтоб
я слушалась начальство... хорошо вела себя... и меня скоро от пустят... Она не знает, что я заразная... Узнает, в дом не пустит...
Похоронка на папу не пришла. Он вернется. Что будет... Я
маленькая была, ногу сломала, папа заплакал. Мама стыдила
его: «Уймись, ты мужчина». Никому не скажу про вензону.
Кто она — Ритка? Девчонка... Такая же, как и я... И не такая!
За нее докторша заступается... Игорь... А за меня кто? Бьют...
петь заставляют... Целует Васек... кусает... Наколки не смоешь...
Мама увидит... Не вернусь я домой... Где-нибудь поступлю на
работу и буду жить одна... Ритку тоже наколют... изобьют...
Жалко... Меня никому не жалко! Кто-то вышел... Игорь! Бе жать к Пузырю? Васек Ритку в жены возьмет... Эфиру даст
нюхнуть...
— Заснула, сука? — услышала Клава над своим ухом го лос Пузыря. Удар и резкая боль в пояснице. Клава застонала.
— Выпуливайся и зови, — шептал Пузырь, еще и еще раз пи ная Клаву ногой. — Громче зови! Я тут постою. Услышу.
«Надо звать,» обреченно подумала Клава.
— Открой, Ритка, — попросила Клава. «Не открывай».