Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 24)
умрет... И Катя... Елена Артемьевна не выдержит... Лида на делает глупостей... Ефросинья? — Она обречена...
— Дверь толстая, товарищ майор, ногами не вышибешь.
— Тащи лом, отожмем!
...Затихли... Надолго? Игорь не обманул... Наверно, ему не
дали поговорить с Орловым... Лучший выход — покончить с
собой и перед этим открыть дверь... Приказ Орлова выполнят, и они успокоятся... Им тоже такие приказы обходятся не деше во... Приходится платить... Чем? Зачем мне знать, чем и кому
заплатят за меня? Много думаете о себе, доктор... Придумайте, как вернее все кончить и успеть открыть дверь... Если им не
давать в руки свой последний козырь? Пусть глумятся... уви дят все... И... станут еще покорнее... Времена костров прошли...
люди смотрели, проклинали... сочувствовали... А теперь? Тащат
старуху, растрепанную, оборванную, сумасшедшую... Не захо тела идти на этап... Трагедию научились превращать в коме дию... человека окунают головой в парашу или заставляют рука ми выгребать людские экскременты... Умереть с веревкой на
шее в пламени костра? — хоть у кого останется осадок... А
с куском человеческих испражнений в руках? — жалко, смеш но, стыдно... Тщеславие? Красивой смерти пожелали, доктор?
Нет! Такая смерть наруку им... глупая, унизительная, трусли вая... И даже такой не увидит никто, а тот, кто увидит, обя зуется молчать... Не найду ничего подходящего, тогда... поясок
от платья... Противно... Не будьте разборчивой, доктор... По смотрю в тумбочке... Эфир... не нужен... Морфин... — слишком
долго... Не успею уснуть — и ворвутся... Скальпель! Почетная
смерть... Очень почетная... Вы тщеславны, доктор... Гонитесь за
почестями... Римляне любили вскрывать себе вены... Роскошь, цветы... молодые рабыни, музыка, вскрытая вена и горячая
ванна... Думайте о деле, доктор! Сонная артерия... не зашьют...
Да и кому нужно возиться... Игоря придержат на вахте, а дру гих врачей не подпустят... Хватит ли сил?.. Хватит. Как можно
глубже... Я прожила неплохо... Были Ирочка и Коля... Y Ироч ки — Вадик...Их нет... Что я думаю, старая дура?!.. Коля, мо жет, жив... И Вадик... Он не знает меня... Зачем я ему нужна?..
Кто я ему?.. Чужая бабушка... Успею ли открыть дверь?..
— Товарищ майор, я лом притащил, — доложил за дверью
надзиратель.
65
— Щель узкая, не лезет. Бей по дверям! Погоди! Шумну
еще раз. Открывай, Ивлева! Тебя, дура, никто не тронет!
— А, может, ее вовсе нет? — усомнился незнакомый голос.
— Доложили, что тут сидела всю ночь и не выходила.
— Контрики ушлые, товарищ майор. Она рванула когти
отсюда, а мы даром ломимся. В окно бы заглянуть.
— Под юбку девке своей загляни, — посоветовал майор.
— Я с ней без заглядок. В темную шурую, — хихикал над зиратель.
— И тут в темную действуй. Окно изнутри занавешено.
Дали волю Игорю! Двери запирает, окна занавешивает, как
вольный!
— А если ее нет...
— Ломай! Не рассуждать!
— Есть ломать и не рассуждать, товарищ майор.
Дверь затрещала. Любовь Антоновна провела пальцем по
скальпелю.
— Крепка, в рот ее... — выругался надзиратель.
— Крепче садани!
— Топором бы, товарищ майор!
— Топор есть?
— В коридоре положил, на всякий случай в кухне прихва тил.
— Тащи и руби! — приказал майор.
Двухдюймовые доски прогнулись под ударами топора.
Ждать не имело смысла.
— Отойдите от двери, — заговорила Любовь Антоновна, поднося скальпель к горлу.
— А что я говорил! — торжествующе крикнул майор. — Открывай, Ивлева!
— Отойдите от двери, открою.
— Торгуешься, сука старая? Меня от двери гонишь? Руби!
— исступленно закричал майор.
...Все... — блестящее жало скальпеля коснулось шеи док тора.
— Что за безобразие?!
— Игорь!
— Прочь от дверей! — взревел взбешенный майор. — По думаешь, главврач нашелся! В карцер посажу!
66
— Вас вызывают к селектору... — перебил Игорь Никола евич, но майор не дослушал его.
— Приду, когда надо! Ломай двери! В карцер тебя!
Трах! Трах! Трах!
— Начальник управления лагеря Орлов! — закричал Игорь
Николаевич.
— Нажаловался? Отставить! — разочарованно приказал
майор.