Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 17)

Антоновна, заходя в кабинет Игоря Николаевича.

— Куда серьезней... Для полного излечения я выдал ему

два поллитра неразбавленного спирта, — пояснил Игорь Ни колаевич.

— На одного? Такая доза лекарства...

— На четверых. Выпьют и до утра сюда не заглянут. Я

сказал ему один секрет.

47

— Какой?

— Чтоб он не закусывал грибами. Возможно, добавил я, что с полковником случилось несчастье из-за грибов. Утром

поел, а на другой день плохо. Я подчеркнул «утром», да он и

сам слышал вашу беседу с Гвоздевским. Попросил не разгла шать секрет. Он поклялся, что сохранит тайну до смерти и еще

шесть часов после смерти будет молчать.

— Промолчит?

— Кроме его собутыльников и всего управления никто не

узнает. По пьянке расскажет им, втайне поговорит с дружка ми по селектору. Часам к десяти утра этот секрет полишинеля

станет известен всей лагерной администрации.

— Зачем же вы?

— Еще вечером на вахту подбросили записку, что полков ник, возможно, отравлен. Это сделал кто-то из заключенных.

Писал явно не врач, но сексот, автор записки что-то пронюхал, поэтому Орлов и приказал отправить вас на сорок седьмую.

Ему не хочется возбуждать уголовное дело против своих со трудников. Убийство полковника Гвоздевского начальником ко мандировки даром моему братцу не пройдет. Он и решил из бавиться от вас, как от ненужного свидетеля.

— Кто же написал анонимку?

— Врачи догадывались об отравлении. Неосторожно пого ворили между собой, их подслушали — и донос готов.

— Какой ж е вам был смысл рассказывать надзирателю, что Гвоздевский отравлен.

— Орлов поймет, что секрет — больше не секрет и ликви дировать вас нецелесообразно.

— А вы?

— Мало ли где надзиратель мог это услышать? Он на мекнул, что знает доносчика и свалит на него. И самое главное, будет повторять, как попугай, что отравление случилось утром.

Майор поторопится лично рассказать обо всем Орлову. Утром

поедет на дрезине в управление. Такой случай выслужиться он

не упустит. Начальник сорок первой не отопрется, что Гвоздев ский завтракал у него грибами. Нелепый случай... трагическая

оплошность. Поганка попала по недосмотру, никто не виноват, и вечная память полковнику Гвоздевскому.

48

— Вы рискуете. Орлов узнает, кто рассказал надзирателю.

— Не я, а сексот. За лишнюю болтовню сексот пойдет в

БУР или в побег. Чище воздух — легче дышать. Но если и

узнают... Я часто рискую... Обозлятся надзиратели и убьют за

зоной. Дознаются, что я родственник Орлова — и конец тот

же. Приму больного, какого не следовало бы принимать... а чем

это кончится? Вылечим, кому умереть велено, и опять жди... Я

осторожен...

— Вчера вечером...

— Да... я разоткровенничался. Увидел вас и подумал: если

вы за этих женщин просите, ничего со мной плохого не слу чится... В третьем отделении лежит один каторжник. Кто он

— я не знаю. В графе, где обычно проставляют статью и срок, слова: «До особого распоряжения». Его привезли без сознания

около месяца назад с лагерной пересылки. Он рассказал мне, когда пришел в себя, что на пересылке его посадили в карцер

за карты...

РАЗНЫЕ СУДЬБЫ

— Он играл?

— Подбросили ему. В карцере его хотели убить. Я так

понял, что воры в законе действовали не сами. Кстати, один

из воров, Падло Григории, оказался на поверку сукой. Сейчас

он комендантом на сорок первой, там уголовники, но я слы шал, что скоро его переведут к политическим...

— Как его зовут?

— Больного? Федор Матвеевич.

— Мне говорила о нем Елена Артемьевна. В ту ночь, когда

его пытались убить, она сидела в карцере.

— Кто его спас?

— Рита и Ася, девушка одна. Асю хотели отдать сукам.

Она побежала в запретную зону. Ее убили.

— Рита?! Та, что приехала с вами?

— Да. Она слышала весь разговор этой шпаны. Падло

говорил, что Федора Матвеевича им приказал убить начальник

пересылки. Рита подняла шум. Ася подожгла карцер.

49

— Ася политическая?

— Воровка. Она ехала в одном вагоне с Еленой Артемьев ной. В пути рассказывала, что ее отец бывший капитан кораб ля, арестован в тридцать седьмом...