Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 19)

Толкнут его — улыбается, бьют — тоже смеется. Я сам видел, как надзиратель пинал его ногой.

— Промолчали?

— Выкупил за поллитра спирта. Ругаться с больничным

начальством, звать Орлова на помощь — долго не проживу.

Душевнобольных майор принимает с боем: взятки за них ни какой, где держать неизвестно. Психбольница принимает уго ловников, но не сразу. Осужденные по году свободного места

ожидают. Не так-то просто попасть в сумасшедший дом. Оче редь, везде очередь. Больным — все равно, а майору хлопоты.

Пока Шигидина держали на сорок первой, Петров ему помогал.

Петров — парень начитанный. Меня уверял Монахов, что Пет ров «тискает романы, как читает». Я от Монахова все подроб ности узнал.

— А он от кого?

52

— Стасик — односельчанин Шигидина. Присяжные лагер ные рассказчики обычно увеселяют поваров, каптеров, комен дантов, лекпомов и прочих аристократов. За это им платят

баландой, хлебом, а бывает, что и освобождением от работы.

Петров с лагерной аристократией не знался, хотя они и соблаз няли его. Он рассказывал только своим товарищам по бараку.

Надо владеть, и довольно искусно, даром слова, чтобы увлечь

усталых, голодных людей. До рассказа ли им, если они не

знают, что их ждет завтра. Заключенные слушали Петрова до

полуночи и просили рассказать еще. Как-то вечером Падло

позвал Монахова к себе. Он разрешил ему вылизать миски и

заставил чесать себе пятки. Падло большой любитель такого

времяпрепровождения. Пяткочесателей он не кормит, разре шает им только вылизывать пустые миски.

— Отдает объедки?

— Объедки он дарит своим любовникам, мальчишкам. На

сорок первой Падло завел двух мальчишек, одного назвал

Дашкой, другого Нинкой. Надел на них женские косынки и

ревновал их к своей своре. Сегодня Дашку объявит законной

женой, а Нинку наложницей, а завтра наоборот. Стравит па цанов, они сидят и ругаются, спорят до драки, а Падло хохо чет. В тот вечер, когда пригласили Монахова, в комнате Падлы

был Шигидин.

— А его-то зачем туда?

— Им развлекались падловцы. Они хватали Шигидина за

уши и били его головой о стену, а он смеялся. Кто-то из пад-ловцев заявил, что оторвет Шигидину уши. Старался, пыжил ся, и ничего не получилось. Потом затеяли игру, кто сильнее

ударит Шигидина о стену. Результат определяли по звуку.

Падло, как верховный судья, никого не назвал победителем.

Монахов попросил Падлу, чтоб не мучили Шигидина, и полу чил удар ногой в лицо. В это время привели Петрова. Падло

предложил ему «тиснуть роман». Петров потребовал, чтобы

Падло распустил всех по баракам. Вы представляете, как взбе сился этот мерзавец! Ему, Падле, какой-то лагерный доходяга

ставит условия! Сперва Падло хотел проучить Петрова немед ленно, но потом, трудно предположить, что Падло подумал

потом, он неожиданно пустился с Петровым в переговоры. Воз53

можно, Падло посчитал Петрова ненормальным, и он решил с

ним поразвлечься, а возможно, Петров пришелся ему по душе

своей смелостью. Падло предложил Андрею неслыханную сдел ку: он сказал, что назначает Петрова своим помощником и в

его отсутствие комендантский взвод и прочее будут подчинять ся Петрову. Андрей заявил, что комендантский взвод ему не

нужен, а рассказывать «романы» он будет только в общем

бараке. Хочет Падло послушать, пусть приходит, «если, — до бавил Петров, — у меня не пропадет охота рассказывать при

виде тебя».

— Не может быть, чтоб так он ответил коменданту.

— Не может, но было. Я сам не поверил Монахову. Саня

Лошадь, он был в комнате Падлы, когда били Петрова, почти

слово в слово повторил рассказ Монахова.

— И этот подонок Саня здесь?

— Я выписал его за неимением мест. Я многое повидал в

лагере, давно перестал удивляться, но Петров... Девять банди тов, вооруженных ножами, палками, безнаказанностью, а он

один плюет в глаза их хозяину. Падло заорал: «Раздеть его, подвесить вниз головой!» Петров схватил полено и Саня Ло шадь получил превосходный удар по голове.

— А Падло?

— Ускользнул мерзавец. Петрова били долго, ожесточен но и умело. Проломили череп, сломали руку, два ребра и вы бросили из окна. До утра Андрей валялся на земле, истекал

кровью, а надзиратели не разрешали отнести его в барак.

Утром пришел начальник и на глазах заключенных пинал

Петрова ногами и орал: «Ты ценного человека чуть не убил!»

Сперва хотели схоронить Петрова тут же в зоне, а потом реши ли, что все равно он не выживет и привезли в больницу. Таков

начальник сорок первой. А вы боитесь, что пострадает невин ный человек. К нам прибывали десятки искалеченных заклю ченных с его командировки, сам он мало кого бил, зато натрав ливал коменданта и его взвод.

— У начальника сорок первой жена, двое детей. Дети не

виноваты, жена тоже.

— А Петрова ждет мать, а может быть и невеста. А погиб шие на сорок первой? Их разве не ждал никто? Их дети не

остались сиротами? Умирать с мудрой улыбкой всепрощения

54

очень красиво и заманчиво. Не жалеешь себя, твое дело. Но