Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 136)
больной. Он был с ним до последней минуты, — заговорила
323
Любовь Антоновна. В землянке наступила тишина. Все жадно
ловили каждое слово доктора. Андрей не видел Федора Мат веевича, но он много слышал о нем от Риты. Катя с трудом
подавила кашель. — Когда выписывали Федора Матвеевича, Игорь Николаевич и вольный врач, какой-то мальчишка, он
специально приезжал в больницу якобы как ревизор, дали за ключение, что Федор Матвеевич нетрудоспособен. Его при везли на семьсот десятую и первое время не трогали. В марте
Федора Матвеевича переосвидетельствовал так называемый
врач семьсот десятой. Вы, Елена Артемьевна, и ты, Рита, на верно, слышали об этом лекпоме, — последнее слово Любовь
Антоновна произнесла с брезгливым отвращением. — О нем
рассказывала Васильева, его вспоминала и я. Бывший вете ринар, потом вышибала в пивной. В пьяной драке он убил
сапожника, а ныне зовется врачом. Он дал заключение, что
Федор Матвеевич пригоден к тяжелому физическому труду.
Не успели Федора Матвеевича послать на лесоповал, как не известно за какие провинности на общие работы пригнали
коменданта и нарядчика семьсот десятой. Оба — бывшие во ры. Их, конечно же, направили в одну бригаду с Федором
Матвеевичем. Перед тем как валить дерево, обычно кричат
«Бойся!» Нарядчик и комендант с вечера подпилили высокую
сосну и... забыли о ней. Федора Матвеевича «пожалели», его
определили рубить сучья. Утром бригадир, тоже бывший вор, приказал ему обрубать сучья только у тех деревьев, которые
спилит комендант и нарядчик. «Старик ты, — сказал брига дир, — дам я тебе работу полегче. За этими двумя обрубишь
сучья и отдыхай». Некому было предупредить его. Федор
Матвеевич не отказался, пошел. Эти два подлеца толкнули
подпиленное дерево, а сами отбежали. Будь бы он поопытнее, не растеряйся, может и успел бы увернуться. Не успел... На
месте застыл... придавило его...
— Асю убили... и его не спасла... — прошептала Рита, су дорожно стискивая маленькие кулачки.
— Ася... — застонал Тимофей Егорович, — дочка моя...
Тебя-то зачем? — старый капитан больше не произнес ни
слова.
— Не плачь, Рита. Я им!.. — Андрей скрипнул зубами.
«Ничего я им не сделаю... — с горьким отчаянием подумал
324
он, — у них оружие... их много... А у меня? Только нож. — Андрей осторожно ощупал деревянную рукоятку. — Хорошо, что я не послушал Игоря Николаевича и взял у каптера нож...
Придут — буду драться... за Риту... за всех. С голыми руками
не отобьешься... Меня в разведке научили, с любым справлюсь...
лишь бы ее не взяли...»
— Не надрывайтесь, Тимофей Егорович. Всех не переве дут. Останется кто-либо, — заговорила Катя, приподнимаясь
с топчана. — Отольются им наши слезы. Бог весть когда, но
отольются.
— Ужасно... — Елена Артемьевна потухшим взглядом оки нула собравшихся. — Будет ли конец всему этому?..
— Кого вы спрашиваете? Меня? Я не доживу до конца.
Их? — Любовь Антоновна указала на Риту и Андрея. — Они не
сумеют ответить вам... Дети... Федора Матвеевича? Он уже
ничего не скажет... Катю? Она свое слово сказала: поздно, но
отплатят. Верю в это, иначе страшно жить и... даже умирать.
Пока дышу, надеюсь... Вода закипела, Андрюша. Засыпь чаю.
С конфетами попьем... Слиплись они.
Андрей, дуя и обжигаясь, прихлебывал малиновый чай, украдкой поглядывая на разноцветные леденцы .
— Возьми, а то и я не буду, — сказала Рита, протягивая
Андрею светло-зеленый леденец.
— Не девчонка я, сладкого терпеть не могу, — наотрез
отказался Андрей. — Что ж вы сами, Любовь Антоновна, не
пьете?
— Спасибо. Я только что напилась.
— А вы, — спросила Рита, протягивая леденцы Тимофею
Егоровичу. — Попробуйте, они вкусные.
— Не могу, родная... Ася тоже угощала меня... добрая
была девочка... конфетами...
— Елена Артемьевна! Катя! Возьмите хоть вы! Зачем мне
одной?
— Неможется мне... но чаю с конфетами похлебаю. От
горяченького на душе потеплеет... Конфеткой во рту послащу.
— Рита с готовностью положила леденцы на Катин топчан.
Катя взяла один леденец и потянулась к горячей алюминиевой
кружке.
325
По крыше землянки застучали первые капли весеннего