Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 135)
Или, может, останетесь?
— Все решено. Прощайте. Вспоминайте изредка на досуге
своего непутевого студента. Последний экзамен я сдам на от лично, профессор. Не подведу вас...
— Последний... — глухо повторила Любовь Антоновна. — Не ходи, Игорь. Никто... никто, — старый доктор подавила
рыдание, — не хочет твоего... экзамена... Меня бы туда... Меня!
— Не плачьте. Все кончится хорошо. — Игорь Николаевич
порывисто обнял Любовь Антоновну и быстрым шагом вышел
из комнаты.
321
В землянке собрались все. Y печки присела Рита. Рядом
с ней стоял Андрей. Тимофей Егорович сидел на краю само дельной табуретки. Катя лежала на топчане. Елена Артемьев на, она открыла дверь Любови Антоновне, неуклюже топта лась на месте. Первым заговорил Тимофей Егорович.
— Зря поставили коптилку на окно. Им все видно из
темноты.
— Уберу я ее, — предложил Андрей и, не дожидаясь со гласия остальных, снял с окна чадящий каганец.
— Сядьте, Елена Артемьевна.
— Постою.
— Дело вам говорит доктор. На ногах-то чего попусту
маяться? Ждать до утра придется, — сказала Катя, не подни мая головы с подушки.
— Больше ждала, до утра и на ногах побуду, — ответила
Елена Артемьевна.
— Поволокут нас нынче. Не минули мы Глафириных рук.
— Ты, Катя, — Кассандра.
— Не слыхала я о такой, Елена Артемьевна. Кто она?
— Это миф — вроде сказки. Кассандру полюбил Аполлон.
Она не ответила на его любовь и с тех пор знала будущее, предупредила о гибели Трои, ее родного города, но ей не ве рили.
— И погибла та Троя?
— Сожгли ее и Кассандру в плен взяли. Потом убили ее
вместе с царем Агамемноном... в бане...
— И никакая я не Кассандра ваша. Не любил меня никто.
И не в бане, а на дороге помру, а то и тут. От пули бы легче.
А так вот кровь выхаркивать — замаялась я.
— Как ты о Красноженовой догадалась?
— По лицу, Любовь Антоновна. Я говорила, а вы не слу шали... После драки кулаками не машут. Судьбу на коне не
объедешь, а уж ногами никак не обойдешь.
— Тебя не тронут, Катя.
— Нешто я за себя, Любовь Антоновна? Кобелям своим не
помщу, а самой-то сладость от жизни какая? Горькая она, как
полынь. Напилась я вдоволь.
322
— Вы, Елена Артемьевна, лягте вместе с Ритой, Тимофей
Егорович — на Лидин топчан, Андрей — на мой, а я посижу.
Не спится мне... люблю у печки ночью погреться.
— Тимофей Егорович как хочет, а я, Любовь Антоновна, не лягу, — возразил Андрей. — Рано еще спать. Мы с Ритой
кипяточку попьем.
— Y меня чай малиновый есть, — оживилась Рита. — Игорь Николаевич целую пачку подарил мне.
— Не побрезгуете — у меня хлеба возьмите, — предложи ла Катя. — Не лезет в горло кусок.
— А у меня леденцы. Больной из посылки угостил.
— Леденцы? — глаза Риты радостно блеснули. — Я лю била их маленькой. Папка с получки всегда приносил. Только
вы их оставьте себе.
— Не по зубам они мне, — Любовь Антоновна обнажила
бледные десны. «Бедные дети, — думала она, с жалостью гля дя на Андрея и Риту. — Много ли им нужно? Попили чай, по говорили... полюбятся втихомолку — и счастливы. Я не су мела отговорить Игоря Николаевича. Лучше бы Андрею не
знать об этапе...» «Я вам спасибо за это не сказал бы», — вспомнила Любовь Антоновна слова Андрея.
— Вы ничего не слышали о Федоре Матвеевиче?
— Слышала, Елена Артемьевна, — угрюмо ответила Лю бовь Антоновна.
— Где он теперь? — спросила Рита.
— Много будешь знать, скоро состаришься.
— Скажите, — попросила Рита.
«Она все равно узнает... Лучше от меня...» — решила Лю бовь Антоновна.
— Его нет.
— Убили?! — глаза Риты наполнились слезами.
— Сам погиб... на лесоповале...
— Неправда! Подстроили! — гневно крикнула Рита.
Рита переживет меня... ее не тронут... она должна при выкнуть... К чему? К убийствам?! Да, к убийствам, доктор.
Иначе она не выживет. Рита видела похороны Клавы... тяже лый груз... Не сломится ли? Кто защитит ее без нас? Скажу...
— О Федоре Матвеевиче сегодня днем мне рассказал один