Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 104)

— Кому же мне еще довериться? Я при девочке твоей

говорю. Ты ей веришь и у меня доверие есть.

— Тебе надо поспать, Митя, — как можно спокойнее посо ветовал Андрей.

251

— Ты думаешь, голова у меня не варит? Тут-то у меня все

ясно. — Митя постучал себя по лбу. — А внутрях отбито.

Помню, как били меня, как смеялся и кто бил. Молчал я тогда

потому, что мнилось мне, будто два бога забинтовали меня, как куклу, и я супротив них ни ногой ни рукой пошевелить

не мог. Ходить в силах, а сдачи дать — не под силу. Не больно

было, когда били. Тело вроде бы деревянное, не мое. И казалось

мне, оборонять тело вовсе незачем. Теперь-то понимаю, что

умом трогался, а тогда — вроде бы так и надо. Письмецо

Настеньке я в полной памяти писал. За нее боюсь. Сынишка-то

умер, а она останется при доме. Жена моя по женской сла бости не углядит за Настенькой. А он, нынешний ее хахаль, до баб молодых охочий. Хоть и стар к тому времени станет, как Настенька вырастет, а глаз с нее не спустит. Испохабни-чает девку, вот чего я боюсь. Письму моему дочка поверит, хоть и мало знала меня, а поверит, — убежденно закончил Митя.

— Давай письмо.

— На. И еще одно. Скрывают от меня, а что-то неладное

затевается. Игорь-то вроде не в себе. Как что не так, шумни

мне. На один раз сил хватит. Вместе за языками ходили. И

тут повоюем напослед.

— Вместе, так вместе, — согласился Андрей. — Только, по-моему, все наоборот выйдет. Ты вернешься домой, Настя

вырастет, и воевать нам здесь не придется. Я скажу тебе то, что сам от Сары Соломоновны слыхал. После такой болезни, как у тебя, человек становится очень впечатлительный, как

бы поточнее сравнение найти? Идешь ты по твердой земле и

следов почти не видать. Свернул на снег — сапоги оставляют

след, да такой, что видно каждую черточку. Так и мозг чело века. Пока он здоров — слова выветриваются, забываются.

Пригрозят ему — он внимания не обратит. Почувствует опас ность — взвесит, в самом ли деле опасно или только показа лось. Помнишь Севрюкова? Какой смелый разведчик был! А

после контузии он в госпитале только услышит слово «воздух»

и сразу под одеяло забьется и плачет. Ты, Митя, переболел.

Мозг у тебя словно мягким снежком покрыт. Заболело внутри, ты умирать надумал. Вспомнил о жене — испугался, как бы с

дочкой то же не случилось. Заметил, что Игорь Николаевич

приболел, а тебе кажется — нападение на нас готовят.

252

— Я не ожидала такого популярного изложения моей весьма

запутанной беседы с тобой, — Андрей обернулся и увидел, что

в дверях стоит Сара Соломоновна. — Я минут пять за дверью

слушала. — Поймав укоризненный взгляд Риты, Сара Соло моновна улыбнулась и шутливо всплеснула руками. — Знаю, маленьких шлепают за то, что подслушивают... Ох, ну что ж

мне оставалось делать, если он так увлекся. Оставьте нас с

Дмитрием Ивановичем одних, — попросила Сара Соломоновна.

— Письмецо мое не забудь, — напомнил Митя. Андрей кив нул головой и осторожно взял за руку Риту.

— Не учитесь у меня подслушивать, — Сара Соломоновна

погрозила Андрею и Рите пальцем.

— Мы дверь плотно закроем, — заверила Рита. Андрей

вышел первым, Рита за ним.

— Ты о чем задумалась?

— Сама не знаю, Андрюша. Жалко мне всех. И страшно.

— Митиных слов испугалась? Мы с тобой еще на воле

встретимся. Вспомним больницу, лагерь.

— Митя умрет?

— Почему так сразу «умрет»?

— Вы с ним на фронте встретились?

— В запасном полку. Мне гимнастерку и брюки ватные

не по росту дали. Митю послали за новой партией обмундиро вания и он нашел мне всю одежду по росту. А то бы я как

чучело огородное ходил. Потом в одном вагоне на фронт еха ли. Под Кировоградом, в селе Диковке, передовая километров

в двадцати оттуда стояла, нас пришли покупать.

— Как «покупать»?

— Офицеры отбирали кого куда. Солдаты называли их

покупателями. Y Мити был значок «Отличный разведчик».

Его сразу взял капитан Дементьев, командир дивизионной раз ведки.

— Откуда ты его фамилию знаешь?

— Воевал в его роте.

— Он молодой?

— Капитан-то наш? Двадцать второго года. Осмотрел он

нас и спрашивает: «Кто понимает по-немецки?» Я молчу. Гово рить немного выучился, пока при немцах жил, но плохо. Митя

вышел и на меня показал. «Я с ним в запасном полку был, —

253

говорит Митя, — он по-немецки соображает». Взяли меня в