Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 83)

ко запела птаха, словно что-то хотела сказать на своем птичьем

языке, и испуганно умолкла. Куда же делся Павлик? Он толь­

ко сейчас протянул руку к опятам и скрылся за толстым ство­

лом дерева. Его белая рубашка мелькнула в зелени листвы и

исчезла с глаз Риты. Праздничный лес нахмурился. Ни звука.

Торжественная тишина. Как в церкви в будничный день.

— Пав-лик!

151

— А-у-у! Я здесь! — голос Павлика, чужой и надтресну­

тый, рвется из-под земли.

— Где-е ты-ы? — кричит Рита и сама не слышит своего

голоса.

— Я теперь гриб! Белый! Сорви мухомор, Рита! — молит

голос Павлика.

— Не тронь, девочка, поганый он.

— Тетя Маша? Как вы здесь?

— Я тебя оберегаю, Рита. Не долго беречь осталось...

— Я хочу к вам, к папе, к Павлику...

— Не торопись... Страшно помирать от веревки... Не догля­

дела я тогда. Не бери ее в руки, окаянную...

— Карр, карр... Рита умрет...

— Пошел! Пошел отсюда! Рано еще каркать... Вот и Семен

идет...

— Папа! — зашлась в крике Рита.

— Прости, дочка... Мало любил тебя. Не слушай ворона,

дурак он.

— Сорви цветы, Ритка! На гроб положишь. Себе...

— Павлик! Где ты прячешься?

— Это не я говорю... Это мухомор, не верь ему... — голос

Павлика смолк.

— Глухомань тут, вороны глаза выклевывают. Стерегись,

дочка!

— Кто там, папа? Девушка на дереве висит... Лицо синее...

Язык вывалился... Уведи меня! Спрячь!

— Не могу, дочка... Сил нет.

— Я тебя спрячу. Спи до утра, жива будешь, — ласково

упрашивала тетя Маша.

— Проснись, девка...

— Не просыпайся, Рита... Я — Павлик. Это мухомор тебя

будит...

— Иди ко мне в норку, — позвал ежик.

— К нам! К нам! — защебетали птицы.

— Достану из-под земли, сука! Подженюсь!

Длинные тонкие щупальцы потянулись к Ритиному лицу.

Сейчас они обовьют ее. присосутся... Гнилозубая пасть широко

открыта... Смрадная голова чудовища нависла над Ритой. Гла152

за маленькие, злобные, колючие... Их взгляд заползает в серд­

це, липкой паутиной оплетает мозг. Холодные щупальцы при­

коснулись к телу...

— Тетя Маша! Папа! Павлик! Спасите меня! — закрича­

ла Рита и проснулась. Она попыталась подняться. Но усталое

тело, все еще подчиненное могучей власти страшного сна, не

повиновалось воле пробужденного разума.

НЕУДАЧА

Из сучьей камеры доносились голоса. Говорили двое, Падло

Григории и Мухомор. Рита напрягла слух.

— Мухомор, — тихо окликнул Падло.

— Что тебе? — испуганно отозвался Мухомор.

— Ты один вылакать хочешь?

— Не лакаю я, — отнекивался Мухомор.

— Куда грелку притыриваешь?..

Рад, что шмона

не

было.

— Дам и тебе... Тише, их разбудишь... — предостерег Му­