Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 82)

Е-Ф-118 окончит жизнь самоубийством... Что ж, просчеты бьт-149

вают во всякой работе: не досмотрели. Да, еще одна мелочь.

Y тебя на пересылке четыре вора в законе. Никто из закон­

ников не знает, что они суки. Один из них дружка своего в

спину ножом ударил, другой не поделился уворованным,

т р е­

т и й

— впрочем, прочти списочек, здесь всё написано. — Пол­

ковник пододвинул Ольховскому машинописный лист. Капи­

тан углубился в чтение. Он аморщил лоб, беззвучно шевелил

губами, читал медленно и очень внимательно, стараясь запом­

нить каждое слово. Полковник терпеливо ждал. Когда Ольхов­

ский оторвал взгляд от бумаг, полковник дружелюбно спро­

сил:

— Прочел?

— Так точно! Разрешите кое-что выписать.

— Не разрешаю. Запомнил?

— Запомнил, товарищ полковник.

— Y тебя память лошадиная... Не подведешь. Теперь ты

знаешь все, что надо. Как действовать дальше — ориентируйся

сам. Я тебе дам один добрый совет. Если кто-либо из этой

четверки, или все четверо сразу, провинится в чем, в карцер

их сажай без разговора. Но ненадолго, не переусердствуй с

ними. В случае если воры в законе пронюхают, что они суки,

— помоги им. Поганые они людишки. Воруют, убивают, доно­

сят, своих товарищей обманывают, по они наш салили ценный

резерв. Мы перевоспитаем этих сук, нарядчиками, коменданта­

ми сделаем... Воспитателями пошлем в каторжные зоны. Они

хоть п воры, а все как один патриоты, контриков ненавидят...

Суки сумеют привить им любовь к Родине, к народу. Эта раз­

глагольствующая сволочь, интеллигентные подонки, с суками

че посмеют разговаривать... Однако, одними словами гору не

сдвинешь... Работать надо, и неустанно, а мы заболтались с

тобой.

— Разметите идти, товарищ полковник?

— Иди! Трудись! Родина тебя не забудет, — напутствовал

полковник стоявтмего перст ним навытяжку капитана.

150

СОН РИТЫ

Рите очень хотелось спать. Она ощущала слабость во всем

теле, далее днем ее тянуло ко сну, но сейчас она, борясь с

сонливостью, лежала на нарах с широко раскрытыми глаза­

ми. Иногда ее тело, усталое и голодное, окутывала сладкая

дремота.

...Сколько времени? Наверно, скоро утро. Нет, еще темно.

Может, ничего к не случится? Падло выдумал все... Спать

хочется. Утром хлеб принесут. Какие здесь горбушки дают?

Маленькие, как в тюрьме, или побольше? Асе есть трудно.

Поест как-нибудь... Где я? Жестко. Тетя Маша поет... Вышел

котик погулять, Рите надо засыпать... Рита вышла погулять,

надо... засыпать... Не так. Я глаза закрою. И открою, самую

капельку... В лесу хорошо. Там цветы, трава. Много цветов.

Павлик больше нарвет... Он добрый, поделится. Грибы, опята...

Мухомор... Какой мухомор? Где я слыхала? Спать нельзя... —

успела подумать Рита, все глубже погружаясь в сон.

Рита сознавала, что она лежит в карцере, на голых дос­

ках, что рядом с ней Ася. Помнила, что сегодня иочыо про­

изойдет убийство. И в то же время она бродила по лесу вме­

сте с Павликом. Деревья обступали их со всех сторон. Радостно

шумели зеленые ветви, умытые светлыми слезами грибного

дождя. Под ногами дремотно колыхалась трава, душистая и

сочная. Застенчиво смеялись скромные желтенькие цветы. Где-то рядом притаилась пугливая земляника. Вот ягодка ее, чуть-чуть кокетливая и чистая, выглянула из-под крохотного листка.

Клубком свернулся еж, колючий и неприступный. Любопыт­

ные опята, как стайка ребятишек, дружелюбно прильнули к

старому гшю. Где-то высоко над головой Риты задорно и звон­