Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 73)
доску. Второй ударом кулака опрокинул Аську на землю. На
чальник охраны, не успевший перехватить Аську, дважды пнул
ее сапогом в лицо. Удары сыпались на беспомощное Аськино
тело.
— Ух, ты! — злобно крикнул один из дежурных и прыг
нул Аське на грудь. Его ноги, обутые в тяжелые керзовые
сапоги, топтали поверженную Аську. Казалось, что этот багро
вый, с остекленелым взглядом мужик воскресил давно умер
ший танец дикарей на теле побежденного врага. Воскресил и
исполняет его со злобой и наслаждением.
— А-а-а! — продолжала выть Аврора.
Аська молчала. Начальник охраны отошел в сторону, уста
ло вздохнул, неторопливо достал носовой платок, тщательно
вытер руки и вспотевшее лицо, со вкусом высморкался и при
казал дежурным:
— Кончайте! Уведите всех троих в карцер. И ее тоже!
134
— А меня-то за что? — испуганно спросила Аня, увидя, что
палец начальника указывает на нее.
— За ноги! — исчерпывающе пояснил начальник охраны.
— Изувечили! — несся над зоной пронзительный крик
Безыконниковой. Елена Артемьевна шла впереди. Чуть по
одаль, рядОхМ с Аней, шагала Рита. Двое дежурных с трудом
волокли Аську. Кровь тоненькой струйкой стекала с ее разби
того лица. Темно-красные капли падали на землю. Начальник
охраны шел сзади. Его сапоги, вычищенные до блеска, равно
душно затаптывали узенькую кровавую тропинку.
В КАРЦЕРЕ
— Дядя Коля! Воды! — просила Рита, припав губами к
волчку.
— Колды ето не велено, толды ето не положено, — отве
чал из-за дверей спокойный скрипучий голос.
— Y нас в камере больная девушка. Не мне, ей дайте на
питься, — едва сдерживая слезы, упрашивала Рита.
— Колды ето не велено, толды ето не положено.
Рита увидела в волчок, как начальник карцера, заключен
ный малосрочник дядя Коля, старчески шаркая ногами, вышел
из коридора во двор, плотно затворив за собой дверь.
— Где у тебя болит? — Рита склонилась над Аськой и
ласково погладила ее по щеке.
— В груди... И все зубы начисто вышибли, — свистящим
шепотом ответила Аська.
— Я покричу дяде Коле, попрошу напиться.
— Не надо, Рита... Бесполезняк... До утра не дадут... А
где Аня?
— Она с Еленой Артемьевной в соседней камере. Позвать
их?
— Ни к чему...
...Какой просторный карцер... И нары деревянные... Ло
жись хоть вдоль, хоть поперек, не то что в тюрьме... Зато
клопы больно кусаются... Жирные, противные, мягкие... Все
пальцы испачкала. Откуда их столько? Из щелей, наверно...
135
Щели широкие, палец молено просунуть... А доски в стене
толстые. Всю другую камеру в щель видно... Она пустая...
Елена Артемьевна с Аней сбоку сидят, отсюда не увидишь...
И коридора нет... Мы когда вошли — прямо наша камера,
слева за стеной — пустая, справа во вторую камеру Аню поса
дили... А кто же в первой? Ася говорит — уголовники... Из
моего волчка всю комнату, что перед камерой, видно... И
окошко далее... С Еленой Артемьевной и Аней завтра свидим
ся... Из нашей камеры окошко во двор маленькое, совсем
загорожено... Не пойму: темно сейчас или светло на дворе?..
Аська вступилась за нас... Не захотела, чтоб мы понапрасну
в карцер шли... Все кругом такое непонятное стало... Аська