Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 69)
Безыконникова подняла голову, но не двинулась с места.
Ася подошла к ней вплотную.
— Бить будешь? Бей! — закричала Аврора.
— Еще раз стукнешь мусорам — начисто сделаю. И ска
жу, что сама расшиблась. Не поверят — за тебя больше пятеры мне не привесят. Двадцать пять схвачу, но сделаю тебя, —
не повышая голоса, предупредила Аська.
Аврора молча, со злобой посмотрела на нее.
— Держись, сука! — закричала Аська.
Перед глазами Авроры блеснуло лезвие безопасной бритвы.
— Спа-си-те! — завопила Аврора.
Ни единого звука в ответ.
— Я по шнифтам мойкой полосну! Ослепнешь! Вытекут
шнифты на пол. — Аська выразительно повела лезвием безопас
ной бритвы перед глазами Безыконниковой.
— Не лезь ко мне! Не боюсь я твоей бритвочки, — вопила
Аврора.
— Y меня и месорило есть. — Никто не заметил, когда и
откуда в руках Аськи появился складной нож.
— Что тебе надо? — со страхом спросила Аврора.
— Будешь стучать? Запорю!
— Ася! Перестаньте! — крикнула Прасковья Дмитриевна.
Аська или не услышала ее слов, или сделала вид, что не
услышала.
— Отвечай, мусор! — прохрипела Аська.
— Ася! Не надо! — попросила Рита. Она схватила Аську
за руку и смело взглянула ей в глаза.
— Отойди, Рита, — злобно отмахнулась Аська.
— Не убивай ее, мне страшно, — лицо Риты покрылось
лихорадочным румянцем. В глубоко запавших глазах светились
мольба и страх, губы болезненно вздрагивали.
124
— Я ее не трону, Рита. Пока... — пообещала Аська, неохот
но пряча нож. — Скажи спасибо Рите. Сделала бы я тебя,
Крейсер.
Безыконникова с ненавистью смотрела на Аську.
— Ася! Подойди сюда!
— Сейчас, Прасковья Дмитриевна. Рита, отойди, я Крей
серу пару слов скажу. Не трону я ее... Будешь стучать —
ночью задавлю. — Аська приблизила свои губы к лицу Безыконниковой. — Будешь?!
— Не буду, — с трудом выдавила Безыконникова.
— И учти! Я тебе не они... До утра не доживешь!
— Учту, — с плохо скрытой злобой униженно пробормо
тала Аврора.
125
Г л а в а 2.
ПЕРЕСЫЛКА
ОБЫСК
Лагерная пересылка, куда попала Рита после этапа, была
разделена на две зоны. Если встать лицом к воротам, по пра
вую руку лежала мужская зона, по левую — женская. Женщин,
по двое из каждого барака, ежедневно водили в мужскую
зону. ТахМ они получали хлеб и баланду на общей кухне, туда
же уводили провинившихся — в карцер. Из мужской зоны,
при желании, можно легко попасть в женскую. Безоружный
самоохранник-малосрочник охотно пускал в женскую зону
тех, кто мог заплатить пайкой хлеба, горсткой табака или,
на худой конец, обещанием, что завтра его не забудут. Люби
тели женской зоны крепко держали свое слово и самоохрана
привыкла доверять им. Вдоль стен барака были настланы двух
этажные сплошные нары. На их грязных неотесанных досках
заключенные ели, пили и спали. Сквозь подслеповатые стекла
немытых окон солнце редко заглядывало в барак. Женщины
из соседнего барака с утра до вечера без дела бродили по зоне.
Они грелись на солнышке, вяло переругивались с самоохра
ной, если та почему-либо не пускала к ним гостей из мужской