Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 60)

— В день моего рождения, — глухо ответила Рита.

— А кто из родных у тебя остался? — со вздохом спро­

сила Аня.

— Никого. Брата и папу на войне убили, тетя померла.

За нее меня и сюда посадили, помочь я ей хотела. А жалобу

я писать не стану.

— Поспим малость, — предложила Аня и устало закрыла

глаза.

— Спи, Рита. Ночи весной короткие. Скоро утро, — про­

шептала Елена Артемьевна.

— Ночи — короткие, а утра ждать долго. Не дома ведь.

Намаешься, пока дождешься. И солнышка не увидишь, —

печально проговорила Аня, крепко прижимаясь к Рите.

Тусклый мертвый свет грязной лампочки, ввинченной под

потолком, скупо освещал лица заснувших. Кто-то забормотал

во сие, кто-то всхлипнул, кто-то позвал Коленьку — и все

затихло.

ЭТАП

Третий день эшелон с заключенными стоял неподалеку

от какого-то полустанка. Вагоны загнали в тупик, паровоз

отцепили. Рита с нетерпеньем ждала той минуты, когда они

вновь куда-то поедут. Куда их везут — не знал никто. Сперва

пронесся слух, что на Дальний Восток, поговаривали о Печоре,

кто-то упомянул о Колыме. Вчера вечером на ужин дали по

большому куску селедки. Дневную порцию хлеба Рита съела

109

утром. Рыжую сухую селедку она жадно проглотила без хле­

ба. Всю ночь ей снилась вода. Рита просыпалась, подходила

к заржавленному ведру. Дня три назад в нем на донышке

плескались остатки воды. Она ощупывала его пальцахми, слов­

но ждала чуда, но ведро было пусто и сухо, как земля, не

напоенная дождем. Воспаленным распухшим языком Рита об­

лизывала потрескавшиеся губы. Уже двадцать суток ее везли

в товарнохм вагоне. Когда-то раньше в таких вагонах разме­

щали сорок человек или восемь лошадей. Теперь их было

девяносто семь — больных, изнемогающих от жажды и оту­

певших от жары. Полдневное летнее солнце накалило желез­

ную крышу вагона. Рита задыхалась, судорожно ловила широ­

ко открытым ртох

\1

затхлый горячий воздух, вытирала с лица

обильный пот, пыталась думать о чем-то другом, только не о

воде — и не могла.

Елена Артемьевна постучала в дверь, женщины вяло по­

могли ей, но к вагону никто не подошел. Елена Артемьевна

с трудом забралась на нары и, прильнув лицом к решетке

квадратного окошка, закричала:

— Пить давайте! Люди больные. Y нас девушка одна уми­

рает без воды... Во-ро-бье-ва...

— Замолчи, сука! Я тебе глотку залью, — пригрозил кон­

воир, что расхаживал вдоль вагонов.

— Не имеете права! Вы обязаны дать нам воду! Хотя бы

больным! — горячо доказывала Елена Артехмьевна.

— Отстранись от окна! Стрелять буду! — предупредил

конвоир.

— Елена Артемьевна! Отойдите от окна, убьет... — со сле­

зами упрашивала Рита.

— Пить! Воды! Пить! — неслись выкрики из других ва­

гонов.

— Прекратить шум! — заорал конвоир.

Из соседнего вагона послышался голос. Кто-то говорил

зычным оглушительным басохм. Каждое слово говорившего бы­

ло хорошо слышно.

— Гражданин начальник! Это неправильно, что вы не

даете нахМ воду! Мы тоже люди!