Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 42)

нечка ухаживает за мной. Он влюблен в меня, и вы это знаете.

Три дня назад я потребовала, чтобы он рассказал вам всю

правду о том, как я и

К и м

устроили день рождения, как мы

пригласили Воробьеву, как меня споил ваш Сенечка, а Воро­

бьеву — Ким. Мой брат не позволил Сенечке переспать со мной.

Он дал ему по физиономии. Но зато Сеня, перед тем, как Ким

отколотил его, помог Киму затащить Риту в отдельную комнату.

Сеня слышал своими ушами, что Ким договаривался передать

Риту, после того, как сделает с ней все, Виктору Каинову, сыну

начальника ОРСа, а Каинов, в обмен за Риту, даст ему Зиму

Краснову. Я сводила Сеню к своей тете, Долматовой. И она рас­

сказала, что утром, пятого марта, она видела Риту Воробьеву в

спальне Кима. Рита была почти голая, избитая в кровь. Я знала,

что Сенька трус, что он не посмеет рассказать вам правду. Я

сказала ему, а передо мной он ходит на задних лапках, чтоб он

спрятал меня в диване, который стоит в вашем домашнем ка­

бинете. «Если ты не поговоришь с отцом в моем присутствии,

— пригрозила я ему, — то не показывайся мне на глаза». Сенька

выполнил мой приказ. Когда вы вернулись с работы, он рас­

сказал вам все как было, а вы ответили: «Щенок! Не суйся в

дела своего отца! Я лучше тебя знаю, что мне делать». Сенечка

захныкал, стал просить, чтобы не строго наказывали Риту, а вы

выгнали его из кабинета. Позднее, когда все в вашем доме за­

снули, Сенька выпустил меня.

79

Пока говорила Домна, в комнате стояла тишина. Никто не

попытался перебить ее. Прокурор дышал тяжело и часто, как

загнанная лошадь. Забыв об отутюженном носовом платке, прокурор тыльной стороной ладони вытирал обильно струящийся

пот и бросал в сторону судьи умоляющие взгляды. Ирисов за­

гадочно молчал. Пусть помучается подлец... Будет знать, как

подсиживать меня... Юридически — я прав. Официального заяв­

ления в суд не поступало... Судебный разбор окончен...

Мало ли что наговорит публика после суда... Киреева

не свидетельница... И пришла она поздно... заседатели? Они у

меня вот где сидят! — судья незаметно сжал кулак. — Пусть

попробуют пикнуть... Свидетели?.. Сами как миленькие за лож­

ные показания сядут... Конвой?.. А что конвой? — им-то какое

дело... Секретарша?.. Она — особа молчаливая... Защитник?.. Ну,

этот человек божий и каждого скрипа боится... Заикнется — и

попрут его, косноязычного, из адвокатуры... Где устроится?..

— дворником?.. Воробьева?... Господи, да разве девчонка не

знает и сама, что она не виновата... А Домна?.. Ну и молодежь

пошла... Стараемся для них же, а они разоблачают нас... Сами

напаскудили, их грешки прикрывают, — и на тебе благодар­

ность... Ай да Домна! — не девица, а печка настоящая!.. Ну

хватит...

— Я предлагаю вам покинуть зал суда, гражданка Киреева,

— не повышая голоса, приказал судья.

— Я не уйду! — выкрикнула Домна.

«Без спички пожар наделает», — подумал Ирисов.

— Конвой! Удалите из зала суда посторонних, — громко

распорядился судья.

К Домне подошел рослый милиционер и взял ее за руку.

— Пустите меня! Я хочу попрощаться с Ритой! — попро­

сила Домна.

Милиционер нерешительно посмотрел на судью.

— Я требую очистить зал суда от посторонних, — возвысил

голос судья.

— Прости меня, Рита! Они бандиты! Я — такая же. Но

прости меня! — голос Домны звучал все глуше и глуше и на­

конец смолк где-то вдалеке.

— Суд удаляется на совещание.

80