Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 209)

столет — перестреляет... Мне на Болдину наплевать. А полков­

ник поплачет... Доктор виду не подает, а в душе у нее такое

творится. Она сейчас сама готова убить полковника. На наши

слова ей начихать, а вот что такие, как Болдина, скажут — для

нее закон... Дрековы твои дела, полковник. Доктор теперь те­

бя так полечит, что и врачей из больницы не дождешься... Бол­

дина на мою сторону пошла. Не ругала б она доктора, может,

доктор и простила бы полковника... Помрет он в дороге... и не

дознаются, отчего... Вскроют? Про грибы узнают? Может, он

их в другом месте ел? О чем Лизутка с ним разговаривала? По­

ка везет мне... Сойдет с рук и полковник за милую душу...

хоть бы умирал быстрей... Охрану обижать надумал! Не на

таковских напал! Мало ему зеков! Злой — на них вымещай, а

своих не трожь!

...Любовь Антоновна принесла себя в жертву, — размышля­

ла Елена Артемьевна. — Как он вчера издевался над ней! Я бы

не подошла к нему... а она идет... За нас! Катя говорила, что

я хлипкая, слабая... Да... Сколько смертей на меня обруши­

лось... Вдобавок еще глупейшая история с лагерем. Генетика

365

— лженаука... а страна голодает. Конечно, виноваты война, раз­

руха. А генетике не дали дорогу. Это тоже миллионы пудов нё-дособранного урожая... Признают генетику, когда отрицать ста­

нет невозможно, а пока — голодный паек... Любовь Антоновна

вынесла больше меня. Почему ж она так подчеркнуто чужда­

ется всех нас?.. Узнать! Во что бы то ни стало, узнать.

...Докторша обдурила меня... — думала Лида, время от

врехмени корча смешные гримасы. — В вагоне ее уважали все...

Я о параше орала: текло из нее на пол, а когда открыли две­

ри, докторша сказала конвою, что кричала она... Ей прикла-дохМ по спине попало... Так это когда было?! Тут ей наобещали,

что главврачом сделают, Катя знает, раз говорит, вот она и

притворилась добренькой и стала учить меня, чему не нужно...

Фигушки тебе, доктор! Я приеду в больницу и скажу, что x\ia-ленькая... Доктор, наверно, с капитаном насчет меня погово­

рила и пообещала ему, что узнает о моехм притворстве... Мне

двадцать пять дадут, а ее кормить станут разными жирами... Я

на своем упрусь: маленькая я и все. Ей поверят: она доктор, а

я... Генералу самому пожалуюсь! В Кремль напишу! Карга эта

докторша! Вонючка!

...Капитан не приказал даже правило прочесть, — думал на­

чальник конвоя. — Я это запишу. Часы у меня есть, чтобы вре­

мя точно проставить... Ивлеву пока не тронут. Ребята говори­

ли. что вчера ее полковник в трюм засадил. Испугалась фа­

шистка, сразу прибежала лечить его. Утром она на запретку

прыгала, а сейчас как барыня идет. Смекалистая. Сразу по­

ругалась со своими контриками. Я — не я и корова не моя,

знать их не хочу... Пристроится в управлении — почище нас

заживет: жрать от пуза, выпить захочет — пей... Бесконвойни-цей заделается. Враги народа хитрые. В любую щель проле­

зут... Докторша с полковником поедет... Нотная... умеет жить...

устроилась... Настоящих людей, таких как я, не ценят, а за

контриков цепляются. Напишу об этом в Москву без подпи­

си... там такие письма на вес золота. Приедет комиссия, разо­

блачат их, что потачку дают фашистам, и доложу тогда, что

это я написал... Напишу, что и фашистов лечили, и про Седугина, его только после моего письма арестовали... и что пол­

ковника самого контрик лечит... А в газетах пишут: будьте

бдительны... а они потеряли ее... Выгодная это щтука бдителъ-366

ность. За нее с головой взяться — прокормит она, : Уйду на

гражданку из армии и там бдительность проявлю. Специаль­

ности у меня нет, учиться неохота. Землю копать не пойду,

я им не лошадь. Буду о бдительности писать, куда надо...

Когда до железной дороги оставалось метров тридцать, к

капитану подошел запыхавшийся старший лейтенант.

— Товарищ капитан! Мне передали...

— Задержались, старший лейтенант.

— Я был...

. — Мне до фени, где вы были. Вовремя приходить надо! —

сердито оборвал капитан* — Я сопровождаю полковника в